Покалывание в тех местах призрачного тела, которых он касался, стало сильнее. Он обхватил меня рукой, прижался ко мне справа, и теперь покалывало буквально всю правую сторону. Ладно, мне нужно поскорее разобраться, как вернуться в свое тело. Все это… чересчур. Нужно как-то выбраться из этой ситуации. Привести мысли в порядок. Чтобы все стало, как раньше.
Вернуться было определенно проще, чем выйти из тела. Это было словно скользить по теплой горке или надевать хорошо прогретую пижаму. Чувство облегчения пронизало меня, когда я открыла глаза. Я снова была собой. И все же не могла дождаться момента, когда смогу взлететь снова. Даже если меня определят в другое отделение или придется сидеть дома в Юте, я ведь смогу провернуть этот трюк еще раз, да? Мысль о том, что в призрачном облике я могу проводить время с Реми, окрыляла меня. Уголки рта растянулись в улыбке, так что мне почти что стало больно. Когда я в последний раз улыбалась так широко? Явно ни разу с тех пор, как умерла Нова, и уж точно ни разу с тех пор, как узнала о предательстве Дарси.
Дарси и моя бывшая лучшая подруга Мелоди. Я все еще не могла поверить.
Всю дорогу до пятого этажа я рассматривала широкие плечи идущего впереди Кроува. Отчасти потому, что погрузилась в мысли о моем витающем в воздухе призрачном двойнике, но также и потому, что мы то и дело встречали в коридорах других учеников. Кажется, все бросали свои дела, как только замечали меня, и принимались разглядывать, словно я была сбежавшей на волю пумой или кто тут у них рыщет по лесам Шварцвальда. Они перешептывались обо мне. Определенно из-за того, что я провела два года в компании Реми, и благодаря Бэйлу и тому, как он добыл информацию про маму и Нову. А может быть, и про поцелуй с Кроувом.
Глаза горели, но я заставляла себя не показывать никакой реакции. Делала вид, что в коридорах вовсе никого нет. И тетради не падают на пол, когда их владельцы поворачиваются ко мне. Так что я просто разглядывала пиджак Кроува.
Но хуже всего было то, что я ощущала на себе сочувственный взгляд Паркера. Хотя парень поначалу шел позади меня, он придвигался все ближе, так что на третьем этаже оказался почти что сбоку.
– У тебя все в порядке?
– Лучше и быть не может, – выдавила я. Ну и вопросы он задает. Для такого высокоинтеллектуального юноши в некоторых делах он был совершенно бестолков.
– Хочешь узнать, как открывается дверь к экзорцистам? Это очень легко. Если хочешь, я потом расскажу тебе уловки и для тварей похитрее.
Я кивнула, но слушала только вполуха.
В какой-то момент Паркер сообразил, почему я не особо участвую в разговоре, который он пытался завязать, пока мы шли.
– Просто не обращай на них внимания, – прошептал он. – Это только первоначальный интерес. Скоро пройдет. – Надеюсь, он не ошибся в своей оценке.
Через некоторое время это шествие сквозь строй закончилось, и я увидела через плечо мистера Бухари, как он остановился перед дверью в СО экзорцистов. Воздух на верхнем этаже казался слишком тяжелым для сентября. Будто в финской сауне.
– Еще сто семь дней до Рождества, – наконец, сообщил мистер Бухари, обращаясь к двери. Прозвучала рождественская мелодия, и деревянная дверь слегка приоткрылась. Она будто порадовалась быстрому ответу. Это становилось все более странным. К этим дверям я никогда не привыкну. Еще один аргумент в пользу того, чтобы заказать билет до Юты…
Кроув, скрестив руки на груди, наклонился ко мне.
– Перед этой дверью нужно продемонстрировать настоящие математические способности.
– И это одна из причин, по которой ты регулярно перед ней тормозишь? – спросил Паркер, рассматривая серый каменный пол.
Вместо ответа Кроув одарил брата убийственным взглядом.
Подул ветерок, так что волосы упали мне на лицо. Я предпочла бы не знать, что произошло между этими двоими. Или все-таки хотела бы узнать?
Как раз когда мистер Бухари протянул руку, чтобы полностью открыть дверь, она распахнулась сама, словно ее коснулся призрак. Раздался гулкий вскрик, за ним последовал порыв ветра, который отбросил наши волосы назад. Такой ураган, что даже овце бы шерсть разгладил. Удивительно, но я не видела никакого призрака – только темный пустой чердак. Я недоверчиво всмотрелась внутрь, возможно, в ожидании, что в следующую секунду передо мной предстанет настоящий дракон. Но ничего не произошло. Ничего не было видно.
– Высвобожденная энергия полтергейста, – цокнув языком, пояснил мистер Бухари. – Мы работаем над подавлением этого явления.
Под «мы» он явно имел в виду свое исследовательское отделение.
Паркер, по-прежнему в режиме всезнайки, поджал губы.
– Фактически экзорцисты занимаются полтергейстами, которые овладели людьми. Нормальные призраки этого обычно не делают. Но в том, как сделать изгнанный полтергейст безвредным, отделение экзорцизма по-прежнему ничего не понимает. Они по большей части не считают необходимым нас информировать. Может, из-за этого в школе каждый месяц и появляются полтергейсты. Потому что их здесь изгоняют из людей, а потом они возвращаются на место преступления.
