Видящий полностью

Мгновений хватило, чтобы осознать ужасающий масштаб проблемы. Морана неспроста привела Рокеля сюда: на этой лесной поляне в земле кружевное полотно из нитей жизни было повреждено. Весь центр узора был тёмным, будто кто-то прожёг дыру в сверкающем золотом плетении.

– Первое землетрясение не только повредило поверхность, создав проход в подземный мир, но и разорвало когда-то сплетённое мной полотно нитей жизни этого континента, – начала пояснять Мокошь. – Магия в нитях земли мощнее, чем в людях, животных или деревьях. И при разрыве эта магия вырвалась наружу и подняла скопившихся в подземном царстве мертвецов. Именно из-за разрыва и выброса магии неупокоенные стали проблемой, это распространилось как болезнь. А сейчас полотно распадается само. – Мокошь топнула ещё раз, дав увидеть неровные края разрыва, будто плетение гниёт и рассыпается на куски, увеличивая рану. – Оно погибает, а вместе с ним умирает и магия.

– Ты же его создала, почему до сих пор не восстановила? – спросил Рокель.

– Потому что я плела его постепенно, затратив на это тысячелетия. Теперь оно слишком большое, чтобы я могла справиться в одиночку. Оно настолько массивное, что я даже не могу увидеть его целиком.

– Значит, видящий нужен, чтобы помочь увидеть? – понял Илья. – А плетущая?

– Чтобы помочь мне закончить полотно. Если начнём с двух сторон одновременно, то справимся.

Ответы казались простыми, как и сама задача, и всё же Илью не отпускало тревожное предчувствие.

– Что произойдёт, если мы восстановим плетение? – спросила Витена.

– Вырвавшаяся магия вернётся в нити. Неупокоенные перестанут вставать. Сейчас существующие ходячие мертвецы станут последними, – подсказала Морана. – Нынешние Мары и Мороки окажутся последними. Мир снова станет прежним: таким, каким был до катастрофы.

Илья едва не подавился вдохом. Последние? Впредь никаких новых мертвецов? Все покойники будут оставаться мёртвыми, а их души отправятся к Моране? Конечно, им ещё придётся избавиться от тех, кто уже бродит, но никаких новых… Илья никогда не думал об этом. Мары и Мороки, бесы, лешие, упыри, русалки, утопленники, призраки… все были частью нынешнего мира так долго, что он даже не думал о том, что это можно остановить. Их предшественники, Мары и Мороки, предприняли десятки тщетных попыток, после которых все решили, что мир такой навсегда.

– А если у нас не получится? – подала голос Витена.

– То мы все умрём, – бесхитростно призналась Мокошь. – Не сразу, но все до одного. Включая меня, Морану и Алая.

Илья не расслышал страха в голосе богини и засомневался, что идея исчезновения так уж их тревожит, но их творения… Илья огляделся, поняв, что они, как любые творцы, переживают за то, что создали.

– Тогда мы всё сделаем, – заверил Илья, встретившись взглядом с Витеной; девушка кивнула.

Если она и зла на богов, то сможет продолжить их ненавидеть после того, как они выполнят необходимое. Если Витене неинтересен более этот мир, то Рокеля она желает спасти, так же как Илья сделает всё, чтобы уберечь своих близких.

Мокошь одарила обоих снисходительной улыбкой, которая растаяла на глазах. Она обвела взглядом всех присутствующих:

– Нам понадобится помощь каждого. Как только мы начнём, магия оживёт и вся нечисть сбежится к нам, как на роскошный ужин, на котором мы – закуска.

– Ты должен увидеть плетение и поднять, чтобы мы смогли его восстановить, – скомандовала Мокошь, махнув рукой на освещённую факелами поляну. – Как только ты прикоснёшься, нити станут видимы и ощутимы для всех, поэтому чем скорее мы закончим, тем лучше.

– Какой узор мне плести и… из чего? – встряла Витена и опустила сомневающийся взгляд на свои ладони.

Илья её понимал, его задание было простым, но и он не представлял, как его выполнить, а от мысли вновь погрязнуть в ослепляющем свете по спине поползли мурашки.

– Неважно, плети любой узор, но руки сами тебе подскажут, как надо, а необходимые нити начнут удлиняться от прикосновения. Под ногами у нас живой организм. Для него разрыв как незаживающая рана, и он сам будет излечиваться, чувствуя, что мы намерены помочь, – пояснила Мокошь, но оставалась серьёзной и сосредоточенной.

На словах всё просто.

– До зари недолго осталось, – оповестил Алай, глядя на едва побледневшее небо на востоке.

– Нужно начинать, – поторопила Мокошь. – В темноте нити и видеть, и плести легче.

– У тебя всё получится, малыш, – с ласковой улыбкой приободрила Агата, положив руку на плечо.

Стоящий рядом Александр поддержал её слова кивком, но Илья их убеждённости не разделял.

– Их слишком много, – признался он.

– Кого «их»?

– Нитей. Их в земле намного больше… в десятки раз больше, чем где-либо. Я не знаю, как мысленно отделить основное кружево земли от всех остальных. Вижу либо все, либо единицы. – Илья хоть и старался выдержать ровный тон, но хватило и намёка на дрожь в голосе, чтобы лица Агаты и Александра стали обеспокоенными.

– Что ты сказал? Видишь все нити одновременно? – Рядом оказалась Мокошь, в голосе сквозило недоверие, она пару раз окинула Илью взглядом, ища что-то.