Мысли о родном поселении покойного возлюбленного, похоже, придали Айне решимости. Она осторожно взяла меня за руку, чтобы не споткнуться, и двинулась за нами. Лестница оказалась довольно короткой — да и откуда здесь было взяться глубокому подземелью? И все же гробница древнего конунга оказалось местом, мягко говоря, неприятным. Сверху сюда не доносилось никаких звуков — ни завывания ветра, ни далекого плеска волн, ни даже шума деревьев. Глухую тишину разгоняли только наши шаги и едва слышное потрескивание факела. Обычно про подобные мрачные места говорят что-то вроде «здесь пахло смертью», но ничего подобного я не чувствовал. Когда-то смерть царила здесь, но даже ей оказалось не под силу пережить само время. Воздух пах только сыростью и слежавшейся пылью — и больше ничем. Даже огонь — вечный источник света и самой жизни — потускнел и как будто съежился, оказавшись не в силах бороться с подземельем. Когда Сигмунд запалил еще пару факелов, висевших в самодельных держателях на стене, я смог кое-как разглядеть последнее пристанище древнего конунга и его хирда.
Столетия высушили плоть мертвецов. Часть останков до сих пор лежали на каменных ложах, но немало костей рассыпалось и по полу. Тусклое пламя выхватывало из темноты ржавые рукояти мечей и обрывки кольчуг — так вот из чего делали свои маскарадные костюмы «драугры». Воры тащили все, что могло представлять хоть какую-то ценность, а потом, похоже, устроили в кургане тайник. В углу я разглядел сваленные в кучу ценности — кошельки, мех, серебряную посуду, бочки… Похоже, «драугры» искали не только желтый металл, но и не стеснялись иной раз отбирать имущество путников силой — если сила была на их стороне.
— Берем все, что сможет унести, — сказал я и потянулся за трофейным золотом.
Получен новый предмет!
Золото: 2705 единиц
Система услужливо перетащила в мой инвентарь все монеты разом. Хвала Одину, они ничего не весили — создатели «Гардарики» явно делали упор на реализм, но все же не отказались от некоторых игровых условностей. В частности — от бездонных кошельков и «пятого измерения» инвентаря. Если бы Айна решила утащить все местное барахло в реале, ее уже не было бы видно под рюкзаком — но ее дорожная сумка разве что стала чуть пухлее. Впрочем, женские сумочки всегда отличались вместительностью, граничащей с магией…
Пока моя спутница занималась экспроприацией награбленного, а Сигмунд испуганно озирался по сторонам и бормотал молитвы, я снял со стены еще один факел и прошел чуть дальше в темноту — вглубь гробницы. Едва ли ворюги не обыскали здесь каждый угол и оставили хоть что-то ценное, но…
Оставили. Старый Гисли был достаточно наглым и бесстрашным, чтобы обобрать и смешать с пылью под ногами останки хирдманнов, но даже он не осмелился ограбить самого конунга. Да что там — я и сам отшатнулся, когда пламя осветило гигантскую фигуру.
Древние умельцы похоронили конунга стоя. Похоже, при жизни он был настоящим великаном, и даже спустя сотни лет его высохший скелет возвышался надо мной чуть ли не на две головы. В отличие от своего хирда он не рассыпался в прах, а все так же стоял, сжимая латными рукавицами рукоять меча. Рогатый шлем, как и богато украшенные золотом доспехи, давно заржавели, от кольчуги остались одни воспоминания — но оружие конунга время пощадило. Огромная — чуть ли не втрое длиннее обычной — рукоять сияла алым камнем навершия точно так же, как и сотни лет назад…
Но лезвия не было — клинок заканчивался обломком примерно в ладони от гарды. Может, поэтому его и не тронули — хотя лично я едва ли стал бы пытаться отобрать оружие у конунга, который и в смерти сохранил свою грозную силу. Я приподнял факел повыше, и разглядел нацарапанные на камне прямо над головой конунга символы. Но на этот раз система не стала переводить мне их значение — по-видимому, этот язык был куда древнее того, которым сканды пользовались сейчас. Немного поковырявшись в интерфейсе, я сделал скриншот — на всякий случай — что-то подсказывало, что давно почившие оставили это послание не случайно. Но больше здесь делать было нечего — я развернулся и шагнул обратно…
И тут же застыл. За моей спиной что-то гулко звякнуло об пол. Обернувшись, я увидел, что обломанный меч конунга упал на пол. Но мертвые пальцы, только что сжимавшие его рукоять, не разжались! Латные рукавицы все так же лежали на груди — не отвалились под тяжестью лет, даже не сдвинулись. Но древнее оружие теперь лежало прямо у моих ног, маняще сверкая в огне факела алым камнем. Я наклонился, сам не зная, что стану делать — то ли возьму обломанный меч себе, то ли попробую пристроить его обратно в руки конунга…
Но стоило мне коснуться рукояти кончиками пальцев, как все стемнело.
Драккар швыряло по волнам так, будто морской великан Эгир лично явился сюда, чтобы не дать нам добраться до твердой земли.
— Далеко ли еще до берега? Ты здесь, Скегги?
— Я здесь, конунг.
