Квартира, которую я искал, находилась в подковообразном здании, в центре которого была взлётно-посадочная площадка из растрескавшегося и поросшего сорняком бетона. Я сразу же нашел среди ряда убогих наземных и летающих транспортных средств нужный мне микрокоптер. Кто-то недавно выкрасил его в пурпурно-красные тона, и хотя аппарат по-прежнему устало припадал на одну сторону брюха, на носу и хвосте сверкало новое дорогое сенсорное оборудование. Я кивнул, соглашаясь с собой, и по наружной лестнице поднялся на второй этаж.
Дверь квартиры номер семнадцать открыл одиннадцатилетний мальчишка, встретивший меня взглядом, в котором сквозила неприкрытая враждебность.
– Да?
– Я бы хотел поговорить с Шерил Босток.
– Её нет дома.
Вздохнув, я почесал шрам под глазом.
– Мне кажется, это не соответствует действительности. Её коптер стоит во дворе, ты – её сын Даррел, и она вернулась с ночного дежурства около трёх часов назад. Передай, что с ней хотят встретиться по поводу оболочки Банкрофта.
– Вы из полиции?
– Нет, просто хочу с ней поговорить. Если она сможет помочь, возможно, это принесёт ей какие-то деньги.
Мальчишка пару секунд таращился на меня, затем закрыл дверь, не сказав ни слова. Было слышно, как он зовёт мать. Я ждал, борясь с желанием закурить.
Через пять минут Шерил Босток, одетая в свободный сарафан, чуть приоткрыла дверь своей квартиры. Её синтетическая оболочка выглядела ещё более равнодушной, чем её сын. Однако в данном случае безразличная расслабленность мышц не имела отношения к её самочувствию. В дешёвых синтетических моделях группам мелких мускулов требуется какое-то время, чтобы прогреться после сна, а Шерил Босток, несомненно, купила оболочку на распродаже залежалого товара.
– Вы хотели меня видеть? – произнёс неровный синтезированный голос. – В чём дело?
– Я частный следователь, работаю на Лоренса Банкрофта, – сказал я как можно мягче. – Мне бы хотелось задать несколько вопросов относительно вашей работы в центре хранения психической информации. Вы позволите зайти?
Шерил Босток издала неопределённый звук, и я подумал, что она не раз пыталась закрывать дверь перед непрошеными гостями. Безуспешно.
– Много времени я у вас не отниму.
Пожав плечами, она распахнула дверь. Пройдя мимо неё, я попал в опрятную, хотя и скудно обставленную комнату, самым значительным предметом в которой была чёрная панель развлечений. Система возвышалась на ковре в дальнем углу, словно какой-то механический идол, а остальная мебель почтительно ютилась вокруг. Как и краска микрокоптера, панель развлечений выглядела совершенно новой.
Даррел куда-то исчез.
– Неплохая система, – заметил я, подходя к панели развлечений и изучая дисплей. – Давно она у вас?
– Так, не очень. – Закрыв за нами дверь, Шерил Босток неуверенно застыла посреди комнаты. Её лицо постепенно пробуждалось, и теперь на нём появилось нечто среднее между недоумённой сонливостью и подозрительностью. – О чём вы хотели поговорить?
– Вы позволите мне сесть?
Она без единого звука указала на зверски замученное долгим использованием кресло, а сама устроилась напротив, на диванчике. В вырезах сарафана проглядывала неестественно розовая синтетическая кожа. Какое-то время я молча смотрел на неё, пытаясь определить – хочу ли я всё-таки довести до конца то, зачем пришёл.
– Ну? – Шерил Босток нетерпеливо махнула рукой. – Что вы желаете спросить? Вы разбудили меня после ночного дежурства. Так что, чёрт побери, надеюсь, у вас были на то веские причины.
– Во вторник четырнадцатого августа вы зашли в камеру хранения оболочек семейства Банкрофтов и ввели клону Лоренса Банкрофта полный гипноспрей какого-то препарата. Шерил, мне бы хотелось узнать, что это было.
Последствия моих слов оказались более драматичными, чем я ожидал. Искусственные черты лица Шерил Босток судорожно задёргались, и она отшатнулась назад, будто я замахнулся на неё дубинкой для разгона демонстрантов.
– Это входит в мои обычные обязанности, – пронзительно взвизгнула Шерил Босток. – Я имею право делать клонам инъекции химических препаратов!
Казалось, говорила не она сама. Её уста лишь воспроизводили то, что заставил выучить кто-то другой.
– Это был синаморфестерон? – тихо спросил я. Дешёвые синтетики не бледнеют и не заливаются краской, и всё же выражение лица Шерил Босток выдало её чувства не менее красноречиво. Она стала похожа на перепуганное домашнее животное, брошенное хозяином.
– Откуда вы узнали? Кто вам сказал? – Её голос, повысившись, перешёл в жалобные всхлипывания. – Вы не можете этого знать! Она сказала, никто и никогда не узнает об этом!
