— А эта рыжая, смотри, — указывал пальцем Егор на незнакомку с причёской, как у весталки6, одетую в чёрную юбку до колен и в николевую7 рубашку с узорами у ворота и на рукавах матового тёмного оттенка, — вообще, по ходу, ш****.
— Ну да, — усмехнулся Валера, — есть сходство.
Сергей, молчавший тогда всё время и пребывавший в своих мыслях, решил спросить:
— Как вы это определяете? Как по мне, так больше на ведьму смахивает.
Валера ничего не сказал, зато Егор, явно разбирающийся в этом деле, начал острить:
— Да тут интуитивно понятно, по виду можно понять, к тому же рыжая. Все рыжие — ш****. Простая арифметика жизни, — и сам заржал, заразив при этом Валеру.
“Вот тебе и ш****, вот тебе и ведьма оказалась”. — подумал Сергей, глядя теперь на сцену, где стояла Инесса. Награждение вскоре кончилось и начались организационные моменты. Олимпиадникам разрешили сесть на место после фотографии. Директора сменил зам — Евгений Устин, странный полноватый мужичок в бежевом костюме лет под пятьдесят пять, носящий нелепые очки. Имел серо-белые усы и залысину в стиле “озеро в лесу” на голове. Восьмиклассницы постоянно скрывали свой смех при его появлении. И не мудрено, он при выступлении жестикулировал и кривлялся похлеще, чем министр нацистской пропаганды Йозеф Геббельс.
— Учащиеся нашей гимназии, — начал зам, — посмотрите, к чему надо стремиться, вот, что называется работа, вот на кого надо равняться, трудиться, а не лодырничать и заниматься хулиганством. Вот объясните, дорогие учащиеся, почему, пока одни старательно и прилежно учатся, прокладывают себе дорогу в будущее и завоёвывают высокие результаты в конкурсах и олимпиадах, являются гордостью школы и семьи, почему другие в это время не нашли себе лучшего применения, как нагадить в мусорки? Объясните, товарищи, почему в туалете на втором этаже была обнаружена загаженная мусорка возле умывальника? Как в приличном заведении, гимназии, могло такое произойти?
По залу и так шли смешки. Тема была щепетильная, да и сам рассказчик подбавлял керосину своей манерой. А Сергей Колязин решил разжечь искру и довольно громко произнёс:
— Может, очень приспичило — до кабинки не добежал.
Тут по залу пошло. Евгению Устину пришлось четверть минуты всех успокаивать, чтобы продолжить.
— Это не дело. Для гимназии — позор, так что попрошу больше в мусорки не гадить и добегать до кабинки, иначе примем меры и будем наказывать нарушителей. Мы знаем, кто это сделал, но называть не будем, но если такое повториться, то пеняйте на себя.
Валера шепнул Колязину:
— Это Егор, походу.
Устин перешёл к следующей теме:
— Далее, туалет у нас в гимназии почему-то стал сосредоточием злочинства. Уже неоднократно было замечено, что некоторые учащиеся нашей школы курят в туалетах, причём как электронные сигареты и вейпы, так и обычные. Устав запрещает курить на территории школы. У нас также имеется списки курильщиков, в случае продолжения нарушения правил, мы будем вынуждены привлечь таковых к ответственности.
“Лжёт, — думал Колязин, — ничего у них нет и никак они не выследят”.
Зам попыхтел ещё две минуты про поведение и распущенность учеников, а потом всех отпустили на уроки. До звонка на перемену оставалось пятнадцать минут. Пока Сергей выходил из зала, его поймал Максим Войницкий.
— Это, привет. Вот что: нам же для ансамбля клавишника не хватает?
— Ну, и?
— Эта, которая на сцену ещё выходила… Инесса Шостакович, она же из вашего класса?
Сергею сразу захотелось прекратить разговор, он напряг брови.
— Да. И что?
— Она же как раз на фортепиано играет, это то же самое, что и синтезатор. Короче, не мог бы ты спросить её, не хочет ли она играть в нашем ансамбле «Севилья»? Объяснишь ситуацию, ок?
— Делать мне больше нечего?
— Так, поможем Раиске, не как инвалиды хотя бы играть будем. Без клавиш — пустовато.
— А я тут причём?
— Ты с ней в одном классе учишься, спроси сегодня, может ли она с нами репетировать в четверг или другое время?
— Не буду я спрашивать, — отнекивался Сергей, подбавив ходу к кабинету.
— А что тут такого? Просто спросить. Если нет, то нет. Другого клавишника будем искать.
— Отстань, я ничего ни у кого спрашивать не буду, тебя как будто Раиса Ивановна завербовала в личный отдел кадров.
— Почему ты не спросишь?
— Тебе это надо, сам этим и занимайся. — остановился Колязин у двери в кабинет иностранного языка.
— П**** ты странный. — недоумевал ударник.
Максим ушёл и решил сам спросить тогда. Сергей же скрылся за дверью. В кабинете он сел на своё место. Ему как-то резко сделалось плохо.
Ну, это ещё ничего, скоро это будет случаться чаще и хуже.
Многим хуже…
Пословица
