Прежде чем вернуться в гостиницу, Мария зашла к урбанам и узнала, что те уже успели забрать тела, и высказали за то, что она не рассказала о пистолете плевуна, который лишь по счастливой случайности никто не подобрал. Её отпустили, предварительно показав на карте, как быстрее всего добраться до Публия Кассия и не заблудиться. Их помощь оказалась весьма кстати, потому как нервное напряжение, что до этого держало девушку собранной и готовой к действиям превращалось в апатию. В гостинице пришлось будить хозяина, чтобы всучить ему плату за горячую воду сверх нормы. Он попробовал возмутиться, но увидел окровавленную постоялицу и сразу пошел на попятную.
— Я обязан сообщить урбанам, — красноречивым взглядом обвел он потемневший рукав рубахи.
— Только что от них, можете не утруждаться, — бросила ему девушка и пошла наверх.
Лучше всего, конечно, было отмокнуть в ванной, однако пришлось довольствоваться душем. Испачканные вещи кинула в угол, намереваясь отдать их завтра прачке. Пока мылась и переодевалась, от усталости едва не засыпала на ходу, но стоило устроиться на кровати, засунуть под подушку пистолет, как сон мигом слетел. Уставившись на едва видный в свете луны дощатый потолок Мария пыталась заставить себя не вспоминать. Вцепившиеся в тонкое одеяло руки слишком хорошо запомнили волосы Гремучки и его судорожную попытку вырваться, когда нож уже разрезал ему шею. Чистая кожа не хотела избавляться от ощущения теплой крови, вытекающей прямо на неё. Зажатые ладонями уши слышали предсмертные хрипы. Скрючившись и закусив подушку, чтобы не заорать в голос, Мария уговаривала себя поплакать, выдавить хоть слезинку. Тщетно. Этот день она точно отметит черным камнем.
Тяжелый и мутный сон, больше похожий на забытье, навалился лишь под утро. В нем она как свиней резала дикарей, полосовала их длинным, похожим на мачете ножом. Руки уже устали, а они все наступали, выпрыгивали из темноты, чтобы истечь кровью у её ног. Остановилась она лишь увидев, что воткнула клинок в живот Гаю. Выронив оружие и ошеломленно оглядевшись с ужасом наткнулась на стеклянный взгляд Идо, которые лежали в обнимку с Эдой, каждый с кровавым разрезом на шее. Проснулась Мария от собственного крика, потная и дрожащая словно в ознобе. Сотрясаясь от нервических судорог она свернулась клубком и тихо завыла на одной ноте. Как назло вспомнила Клавдия, что помог ей пережить последствия похода на земли мексика. Его объятия были бы кстати, но сейчас он, наверное, прижимает к себе Экуэт, ей же достались плохо набитая подушка и одеяло.
Когда тремор сошел на нет, Мария доковыляла до душа и стояла под струями воды, пока они не стали ледяными. Теперь она дрожала уже от холода, а не от нервов. Наскоро просушив волосы оделась и оглядела себя в маленьком зеркале на внутренней стороне двери старого шкафа. Оттуда на неё посмотрела бледная девица с потухшим взглядом, синяками под глазами и сжатым в полоску ртом. Красотка! Матерясь оттерла от крови рукоять Дэльты, вложила её в кобуру, вытащила из-под подушки Эпсилон и пристроила его на левое бедро. После возвращения от мексика без оружия она чувствовала себя раздетой.
Спустившись на первый этаж поняла, что проснулась аккурат к обеду. Юркая подавальщица поставила перед ней тарелку и спросила, что она будет пить. Мария бы с удовольствием заказала бутылку aqua ignis, однако ограничилась холодным травяным чаем. Первый кусок мяса отрезала спокойно, на втором руки ощутимо дрогнули. Рукоять столового ножа отличалась от боевого, но не достаточно, чтобы заставить себя отстраниться. В итоге она съела одну перловку и влив в себя чай поспешила скрыться наверху. В одиночестве бороться с подступающим нервным срывом стало практически невозможно и девушка выскочила на улицу.
В конце концов, кого она обманывает? Засунув руки в карманы и стараясь не дрожать Мария шла смотря под ноги, которые сами понесли на торговую улицу. Там в двух разных лавках она купила по внушительному бутылю самогонки, каждый по «две шестерки», как обычно сокращали два секстария, вместе около двух литров. Ей точно хватит. Прихватив в таверне закусок она вернулась и водрузила выпивку на подоконник. В процессе подготовки её не посещали мысли об абсурдности происходящего, сейчас же, осознав, что планирует сделать, Мария упала на кровать и обозрела натюрморт из двух бутылок и корзины с сыром и хлебом. Смятое одеяло и закрученная в узел подушка напомнили о кошмаре. Первый глоток продрался по горлу в желудок, где растекся теплом. За ним последовал второй. И третий. Снотворного ей пока нельзя, зато есть прекрасный заменитель. С ним она переживет эту ночь, а потом что-нибудь придумает.
