Обретя свою настоящую семью и официально получив статус младшего княжича Рода Мамоновых, можно перевести дух и с головой окунуться в учебу в императорском лицее. Новые друзья, старые враги — никуда от этого не деться. И самостоятельная жизнь, оказывается, не такая уж и беспечная. Особенно под контролем наставника-шамана, изнуряющего меня бесконечными тренировками! Зато впереди серьезные соревнования по боям в экзоскелетах, где нужно выложиться на все сто процентов. Уж в этом мне нет равных!
Огромный дом был погружен в сон. Где-то в темноте просторной гостиной шуршит оброненной детьми конфетной оберткой кошка; едва заметно колышутся в невидимых потоках легкого сквозняка плотные оконные шторы; мебель, расставленная по комнате, похожа на неуклюжих спящих животных; из-за закрытых дверей столовой сочится тонкая полоска света и набегает на ростовое зеркало в парадной, в сумрачном отражении которого проявляются зыбкие формы высоких гардеробных шкафов.
Осторожные, совсем легкие шаги по полу замирают возле одной из комнат на втором этаже. Дыхание темной фигуры на мгновение становится учащенным, тонкие пальцы обхватывают ручку двери и медленно-медленно тянут ее вниз. Едва слышно щелкает запорный механизм — человек превращается в слух.
— Может быть ты, наконец, зайдешь в кабинет? — слышится громкий и веселый мужской голос изнутри.
Разочарованно вздохнув из-за своей оплошности, девушка одним движением руки сметает полог аурной невидимости, открывает дверь и проскальзывает в помещение, освещенное лишь настольной лампой. Здесь тепло, уютно и пахнет мужским парфюмом.
Массивная фигура мужчины оставалась неподвижной. Но взгляд хозяина кабинета скользит по изящному девичьему силуэту, затянутому в черный шелковый халат, с видимым удовольствием и нежностью.
— Уже поздно, папа, — укоризненно говорит девушка, присаживаясь за стол напротив него. — Ты уже какую ночь прячешься в кабинете и изматываешь себя… Кому опять свиток готовишь?
Потертое от частого использования стило легло на лакированную подставку, мужчина расправил плечи и пошевелил пальцами, сведенными от долгой работы. Отодвинув от себя небольшой квадрат кожи, испещренной рунической вязью, он откинулся на спинку кресла.
— Ярослав завтра собирается в гости к нашему пациенту. — сказал мужчина. — Я решил отправить вместе с ним маленький презент. Не хватило немного времени, чтобы закончить, вот и добираю ночью.
— А зачем ему магический свиток, если он антимаг? — удивилась зеленоглазая девушка.
— Я учел это обстоятельство, — улыбнулся отец. — Руны на свитке не имеют Стихийной привязки и находятся в пассивном режиме, поэтому защищены от негативных последствий. Но подарок лучше держать подальше от источника антимагии во избежание случайной активации.
— И как это может проявиться? — нахмурилась девушка.
— По-разному, даже я не знаю, — отец вздохнул и спохватился: — А ты-то сама почему не спишь? Да еще следишь за мной. Вчера тоже приходила.
— Плохо закрываюсь, — с досадой прикусила нижнюю губу девушка.
— Хорошо закрываешься, только наши ауры действуют в одном частотном диапазоне.
— В каком? — мелькнуло любопытство в голосе.
— В семейном, — усмехнулся мужчина.
— Пап, я должна пойти с Яриком к Викентию, — подняв голову, твердо произнесла Полина и стала ждать реакцию отца. Его же лицо оставалось спокойным, но глаза потемнели, что говорило о внутреннем волнении и несогласии.
— И в чем твой интерес? — сплетя пальцы между собой, спросил барон Назаров. — Ярослава я отпускаю лишь потому, что волнуюсь за состояние здоровья юноши. Мы в ответе за тех, кого спасаем. Тем более, в него вложена частичка моей Силы. Несколько дней купировал его антимагию, как-никак. И вообще, твой брат опытен в перемещениях между мирами, но взваливать на него ответственность за членов семьи я не хочу.
— Я сама могу постоять за себя!
— Можешь, не спорю. Но это другой мир, там нет наших подручных, знакомых, друзей или агентуры. Случись что с вами, придется наведаться в чужую Явь и тем самым засветиться. Дай мне другой аргумент, чтобы я мог отпустить тебя.
Именно это свойство характера отца до безумия нравилось Полине. Он не запрещал без причины совершать некоторые поступки, не вставал в позу, как мама, а заставлял искать нужные слова, учил, как нужно склонять человека на свою сторону.
— Я не вижу своего ближайшего будущего, — девушка вскинула голову, зеленая радужка глаз засветилась точками расплавленного золота. — Как будто сижу в абсолютно темной комнате и не могу нащупать ни одной вариативной линии. А потом через какой-то промежуток времени они появляются. Значит, дело предрешенное.
— Пророк ты мой очаровательный, — вздохнул Назаров, и встав с кресла, подошел к дочери, погладил по мягким вьющимся темно-каштановым волосам, распущенным по плечам. — Уверена, что в "колодец" попала?
— Помнишь, когда мы к Сабуровым в гости «ходили»? — оживилась девушка. — Перед этим у меня точь-в-точь такая же симптоматика проявилась. Как будто отрезало от источника информации. Первый раз я так испугалась, думала, что скоро умру.
— Ты тогда впервые ревела целых три дня, не могли успокоить, — грустно усмехнулся барон. — Не могли понять, что происходит. Знаешь же, как мы старались тогда тщательно скрывать твой Дар. Ни с кем не посоветоваться, не спросить.