Со временем две истории слились воедино и легенда Глухомани преобразилась. В Поместье уже не появлялся призрак горничной, в морозные ночи на Стылом холме не раздавался стук копыт, и утонувшую девушку в озере больше никто не видел. Шептались теперь о призрачной гадалке. А вот хрустальный шар так и не нашли. Только те, кто пережил ту ночь, знали правду.
Бал-маскарад тогда прервался – впервые за свою почти пятидесятилетнюю историю. Вызвали врача, разожгли камины и укутали бесчисленными одеялами трех человек, спасенных из ледяной воды Дрожь-озера, и четвертую девушку – со сломанной рукой. На первом этаже Поместья в пустующей комнате обустроили что-то вроде больничной палаты, с четырьмя кроватями и несколькими креслами.
Бетти то просыпалась, то проваливалась в сон, и длилось это долгие часы. Ей грезились девушки с золотыми волосами и злые предсказательницы, и иногда сквозь сон пробивались беспокойные разговоры бабушки с Клариссой и настойчивые вопросы Чарли.
– Ну почему она до сих пор не проснулась? Когда уже? Когда?
Наконец пробудившись, Бетти увидела, что в комнате царит полумрак. Светилась всего одна лампа, и плясал огонь в камине. Она пошевелила пальцами ног. К счастью, все оказались на месте. Кто-то держал ее за руку – бабушка, уснувшая в кресле у изголовья кровати. Чарли тоже дремала, прикорнув у нее на коленях. На постели рядом посапывала Флисс, с закрытыми глазами и широко открытым ртом. Рука, вся в синяках, висела на перевязи.
А прямо напротив себя Бетти увидела темные глаза, широко распахнутые и горящие. Сглотнув, она посмотрела в лицо разбойнику из Глухомани.
– Вы бросились нам на выручку, – тихо сказала миссис Чемберс. Нога у нее была туго забинтована и покоилась на низком столике. – Я благодарна тебе и твоим сестрам. Вы пытались помочь нам. Даже когда узнали. Кто я такая и… что сделала.
Бетти молча кивнула. Отрицать не было смысла.
– Да, – хрипло проговорила она. – Я все слышала. Кто вы – или кем были. Но теперь вы уже другой человек.
– Другой. – Миссис Чемберс оглянулась на Сонни, спящего рядом с ней. – Да… совсем другой.
– Была еще причина, – призналась Бетти. – Мы увидели Элору в окне комнаты девять, а раньше слышали… что это предвещает смерть любимого человека. Мы уже подозревали, что Элора и есть Утопленница, и подумали, что если разгадаем тайну, то разрушим проклятие и…
– Элора никому никогда не причинила бы вреда. – Миссис Чемберс вздохнула, отвела взгляд и уставилась в огонь. – Тут легенда врала. По совпадению, кто-то умер вскоре после того, как заметили ее призрак, и пошли глупые слухи. В местах вроде этого истории начинают жить собственной жизнью. Я старалась поддерживать легенду, делая упор на то, что было мне выгодно…
– Например, на то, что разбойник – мужчина?
Бетти оглянулась. Это сказала Флисс – тихим, грустным голосом. Она через силу разлепила покрасневшие веки, стряхивая сон.
– Да. Так было безопаснее, никто не мог и подумать на меня, – ответила миссис Чемберс и криво улыбнулась. – Все с самого начала считали, что это мужчина. Не составило труда убедить их, что так оно и есть. Я ведь тогда наловчилась изменять голос, пришила к куртке толстую подкладку, чтобы казаться крупнее. Лица моего никто не видел, и все охотно поверили обману. – Слезы выступили у нее на глазах, и она часто заморгала. – Но кое в чем легенда не врет. Я любила Элору так же крепко, как и она меня. Моя лучшая подруга… Скорее даже не подруга, а сестра…
Бетти посмотрела на Флисс, потом на Чарли и осознала, что у нее самой в глазах стоят слезы.
– Да, – прошептала она. – Я понимаю.
– Вы все равно останетесь в Поместье Эхо? И теперь? – спросила Флисс.
Миссис Чемберс покачала головой:
– Нет. Я думаю… думаю, что Элора так долго не могла обрести покой, потому что и я не знала покоя, непрестанно терзаясь тем, что натворила. Наверное, в глубине души я все-таки знала, что она бы меня простила. И в воде, подо льдом… я услышала ее голос. Она сказала, что прощает меня.
– И я услышала, – тихо добавила Бетти, вспомнив слово, звучавшее в голове.
– Я просто не верила, что заслуживаю прощения, – продолжила миссис Чемберс. – Живя здесь, я в каком-то смысле оставалась ближе к ней – вернее, к тому, что от нее осталось. Но теперь я думаю, я
Она замолчала. Бетти смотрела на спящего Сонни. Как же он отчаялся, что решился на такое. По крайней мере, теперь его желание сбудется – они с матерью начнут все сначала.
Кто-то осторожно постучал в дверь, Финн Шарки просунул голову в комнату и поглядел на них.
– Ну наконец-то, проснулись, – с облечением сказал он. – Теперь, когда врач ушел, кое-кому не терпится вас увидеть!
