- Мастер Онгун. И пока что с вопросами закончим. У нас с вами очень много работы. Варлок еще где-то рядом, а исток силы нуждается в зачистке.
- Исток силы?
- Обер-командор, прошу вас, - поморщился мастер Онгун. - Все вопросы потом. Организуйте братьев. У нас очень, очень много дел.
Рыцари переглянулись друг с другом, но засуетились в поисках вооружения, лежавшего вокруг них. Сир Родер и сир Гор озадачено посмотрели друг на друга, но решили, что найти оружие сейчас будет самым верным. Я же подошел к Линель.
- Я запрещаю тебе больше бояться, - кажется слова прозвучали чуть более строже, чем я хотел. Но в ответ зеленые глаза посмотрели на меня куда более мягче, чем я ожидал.
- Кажется, теперь мне точно больше нечего бояться, - последовал её ответ.
-- Глава 9. А вьюга мне мать, а гром - отец мой
Окрестности Холодной реки
***
Они придут. Никогда такого не бывало, чтобы не приходили. Так повелось. Так было решено Замерзшими Богами еще до прихода Огненного Рока. Так говорит Снеди. Его устами вещают предки. Я слушал нашего шамана вчера ночью у костра, и он говорил мне: гляди в оба, Сноусфальд, дети Загорья придут. Он всем нам говорил. И мы пили огненную воду.
- Не хочешь ли ты вина, Сноус? - спросил меня напарник, как и я распластавшийся внутри снежной насыпи и лежавший уже не первые тики солнца в объятьях белой пущи. Мы были закутаны в толстые шкуры айронскина. В таких было незамерзнуть даже в ледяной воде. Поэтому не снег под нами, не снег над нами не причиняли нам неудобств. Разве что усы и борода покрылись инеем, да кожа на щеках и носу потрескалась и зудела.
Я взял в руки мех, отпил кислой жижи. Люди Загорья ценили эту дрянь, но по мне так это была гадкая отрава. Радовало лишь то, что с ней было веселей лежать в снегу и сносить врагам головы. Однако ничто не могло заменить огненную воду, которую готовил Снеди. От неё начисто забывалось все, что тебя связывало с этим миром и, обнявшись с предками, можно было бросаться в бой, не щадя никого.
- Как думаешь, Сноус. Мы вернемся сегодня домой? - вдруг спросил напарник.
Я посмотрел на него. Здоровый, косматый как беар, он сейчас выглядел жалким. В его глазах таился... страх. Это стало также отчетливо понятно, как и то, что мой старый напарник почти все время после набега на людей Загорья думал о том, чтобы поскорее оказаться у костра со своей Ёул.
Отдав мех с вином, я промолчал. Что я мог сказать мужчине, который поддался женским чарам? Только спеть тризну. Снеди всегда говорит: тот, кто обабился, считай стал наполовину мертвым. Это знал и мой напарник. Впрочем, не было времени для разговоров более - люди Загоря все же пришли.
Так повелось, что снег воюет с землей. Ни нам, ни кому-то еще не было суждено изменить это. Наши предки сражались на равнинах Желтых полей и каменных ступенях Загорья. Мы были призваны, чтобы продолжать начатое. Так говорит Снеди. Он говорит с духами, его устами вещают предки.
Мужчины племени спели огор в ночь перед походом. Все мы, кому стукнуло шестнадцать зим и более, собрались под рукой Харольда, сына Эймура. Этот синеглазый, беспощадный убийца водил племя в походы уже два десятилетия. Так было и так будет.
- Мы! - вещал Харольд при всем народе, что стекся к хоннму, где заседали вождь и шаман Снеди. - Сыны снегов. Матерь нам метель, а отец - гром среди темной ночи. Нас одарили силой, чтобы мы этой силой забирали то, что не могут удержать слабые. Мы призваны сеять ярость, приходя с туманом, и исчезать в ночи, оставляя пепел, - мужчины яростными рыками поддерживали Харольда. Я тоже кричал. Мою грудь переполняла ненависть и жажда битвы. Я уже несколько недель никого не убивал, я был голоден. И это точно замечала Истра - она стояла вместе с другими женщинами за кругом мужчин. Подергивая свою золотистую косу, она украдкой посматривала на меня. Женщина. - Никто не посмеет нам указывать. Уж тем более это отребье на ступенях Проклятых гор! Они прислали нам гонца со словами оскорблений. Теперь мы передадим им наш ответ. К оружию, братья и мужи!
И мы пошли. Шесть десятков сынов снега. Одели шкуры айронскина, на ком-то даже была железная чешуя, отобранная у детей Загорья. К ночи мы уже видели верхушки Проклятых гор - они отделяли нашу заснеженную страну от каменистых ступеней, где на жалких клочках земли ютились потомки тех, кто не остался в землях предков. Они все прокляты, говорил Снеди. Их можно убивать.
Люди Загорья ложились рано, чтобы встать с утра и копаться в земле, как свиньи. Их смотровые вышки не могли защитить их - все равно часовые нас не видели во тьме, а огни редких факелов не спасали. Мы сначала убрали полусонных дозорных - я вместе с напарником Хеком соревновались, кто быстрее перережет им глотки. А затем мы напали на всю деревню - десять домов запылали словно маленькие солнца. А вокруг лежали порубленные трупы. И большие и малые. Детей нам было не жалко. Они суть побеги сорняков, говорил Снеди. Их надо выкорчевать с еще большим жаром, чем взрослых. Устами Снеди говорили духи. Снеди был посланником Замерзших богов.
