Младший лейтенант Ян Сниман, высокий красивый атлет, вырос на двенадцать сантиметров и прибавил пятнадцать килограммов с тех пор, как поступил в батальон Верещагина, несмотря на горячие протесты отца. Его жена, Наташа Алевтиновна Солчава-Сниман – врач верещагинского батальона, была довольна невзрачной особой, с высокомерием относящейся к солдатам и постоянно раздраженной необходимостью исцелять последствия чужих глупостей. К тому же она была на двенадцать лет старше Яна – еще одно доказательство того, что любовь слепа.
Из-за своего характера Солчава трижды увольнялась из батальона, где все были готовы биться об заклад, что не пройдет и года, как она, разведется с Яном, а в течение следующих двух выйдет за него снова. Однако Ян был на хорошем счету, поэтому в 10-м взводе смотрели сквозь пальцы на все его причуды, да и Солчаву брак смягчил достаточно, чтобы мириться с таким капризным пациентом, как ее свекор.
– Не знаю, что он в ней нашел, – проворчал Сниман.
– Такое случается сплошь и рядом. Что вы нашли в вашей жене?
– Было бы правильнее спросить, что она нашла во мне. – Сниман развернул кресло и направился в кухню. – Посидите здесь минутку. У меня есть бутылочка пива, и так как моя невестка запретила мне пить, то я, по крайней мере, получу удовольствие, глядя, как вы это делаете. Кстати, я говорил вам, что отправил письмо этой Брувер? Пожаловался ей на обычные безобразия и указал заодно, где следует находиться женщине. Она мне ответила – ее письмо где-то здесь.
Подъехав к серванту, Сниман выдвинул ящик и вытащил письмо Брувер.
– «Хеэр Сниман, я получила ваше последнее послание. Жаль, что во время мятежа ни у моего мужа, ни у моего деда не нашлось времени пристрелить вас. Надеюсь, что вы и впредь будете пребывать в добром здравии и продолжать беспокоить меня время от времени».
Сниман хлопнул по бумаге свободной рукой.
– Вот это письмо! – И добавил с ворчливым профессиональным одобрением: – Шайка воров – вот кто они такие! А ваш подполковник Верещагин – самый большой вор из всех!
Сниман был последним нераскаявшимся «героем» мятежа, и лидеры Африканерского движения сопротивления дали понять, что намерены сделать его президентом «реформированной» республики, если им удастся захватить власть, хотя на деле собирались предоставить ему не больше полномочий, чем тот же Верещагин. Самое мягкое определение, какое Луис Сниман давал АД С, было «глупые щенки».
Когда спустя час Тихару Ёсида вышел из дома Снимана, его остановил капитан Янагита из штаба адмирала Хории, желавший обсудить политическую ситуацию на Зейд-Африке и ту роль в ее эволюции, которую в будущем предстояло сыграть Ёсиде.
Одетый в мятый свитер и брюки Рауль Санмартин махнул рукой ночному сторожу, направляясь вместе с Христосом Клаассеном к маленькому зданию на территории Зейд-африканского университета на окраине Претории.
– Мы выбрали для нашего университета не слишком оригинальное название, – с улыбкой заметил Клаассен. – Возможно, мне следует предложить другим членам совета попечителей изменить его?
– После чего нас обоих, по всей вероятности, обмажут дегтем и вываляют в перьях.
Клаассен указал на ночного сторожа.
– Он вас знает?
– Корнелиус Бота в действительности студент инженерного факультета – он славный парень. Мы часто болтаем, так как я больше бываю здесь ночью, чем днем. – Санмартин нахмурился. – Большинство моих коллег думает, что когда Корнелиус надевает эту форму, то становится невидимым. И уже очень скоро нашим попечителям может захотеться проделать то же самое.
– Если бы только у нас было хоть пятьдесят лет, – вздохнул Клаассен.
Факультет зейд-африканской экологии занимал небольшое здание на самом краю территории в соответствии с его скромным статусом недавно введенной дисциплины.
– Симон! Мария! Карел! – окликнул Санмартин, когда они вошли. – Иди сюда, я хочу познакомить тебя кое с кем. – Он обернулся к Клаассену. – Когда Симон работает, нужно поджечь дом, чтобы привлечь его внимание.
Едва заглянув в лабораторию, Санмартин чуть ли не вытолкал оттуда высокого и тощего Симона Бетье. Когда к ним присоединились Мария Вилджунс и Карел Кукумер, Санмартин представил их.
– Хеэр Клаассен, позвольте познакомить вас с Симоном Бетье – моим ближайшим помощником на факультете и нашими двумя лекторами – Марией Вилджунс и Карелом Кукемуром.
Вилджунс была низенькой, веселой на вид женщиной. Кукемур, самый молодой из всех и заметно робевший, отращивал первые усы, походившие пока на грязное пятно над губой.
В первую очередь политик и в последнюю – банкир, Клаассен обменялся со всеми рукопожатиями.
– Пожалуйста, называйте меня Христос. Рауль много рассказывал мне о вас троих.
Маленький амфитилий высунул голову из-за угла, попробовал воздух языком и снова скрылся.
– Это Саллюст – четвертый член нашего постоянного штата. Мы назвали этот вид Xenoambystoma hendricka, – пояснил Санмартин. – Мы отловили Саллюста, чтобы изучить его эктопаразитов, а он решил навсегда остаться здесь. Саллюст до сих пор боится чужих, которые не приносят ему еду.