– «Если твой враг голоден, накорми его; если он испытывает жажду, напои его; сделав так, ты посыплешь раскаленным пеплом его голову», – закончил за нее Сниман. – Знаете, в течение долгих лет я ненавидел вас, Бейерса и Верещагина и не мог понять, почему Бог позволил существовать такой жалкой развалине, как я.
Сниман, подняв одеяло, прикрывавшее его высохшие ноги, показал их Брувер.
– Я забыл, что глупость Бога во сто крат разумнее людского ума. Теперь я знаю, что Он спас меня для того, чтобы хоть один африканер был избавлен от того места, которое сейчас занимаю я. Хочу сказать вам, что я вас простил и молю простить меня.
Брувер отвернулась, чтобы не видеть слез в глазах Снимана.
– В послании к Ефесянам сказано: «Всякое раздражение и ярость, и гнев и крик, и злоречие со всякой злобою да будут удалены от вас; но будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас». – Брувер посмотрела на других заключенных. – Возможно, нам всем следует помолиться.
Некоторые из заложников, слышавших их разговор, были освобождены тем же вечером. Двое нашли в себе смелость отказаться от помилования и были уведены из склада. Известия о Ханне Брувер быстро распространялись, как и было задумано.
Хенке и Малинин представили на рассмотрение обдуманный ими план действий.
– Мы с Юрием работали изо всех сил, – признался Хенке, – но одну проблему нам решить не удалось. Я говорю о 9-м штурмовом батальоне.
– В поле их электромагнитные орудия могут стереть нас в порошок, – заметил Харьяло, просматривая план. – Но если мы не выйдем из убежища и не бросим им вызов, они возьмут в заложники уже сотню тысяч. В лучшем случае мы попадем в безвыходное положение, в худшем получим бойню.
–. Может, они оставят нас в покое, если их вежливо попросить? – предложил Ханс Кольдеве.
Но настроение у всех было мрачное, и никто не улыбнулся.
– Вы уверены, старший сержант? – строго спросил командир службы связи адмирала Хории своего подчиненного.
– Взгляните на карту, достопочтенный майор. Сигналы, которые мы перехватываем, длятся около двух секунд и повторяются четыре раза в день.
Карта была соединена с сетью геосинхронизированных наблюдательных спутников. Каждый сигнал, зафиксированный имперцами, появлялся на ней в виде белого креста.
– Было бы печально, если бы это оказалось еще одной приманкой, Моги, – заметил майор.
Старший сержант Моги был вне себя от радости из-за сигналов, перехваченных в «долине вулкана», пока кто-то не напомнил, что до сих пор все проявления активности людей Верещагина оказывались ловкими трюками.
– На сей раз мы абсолютно уверены, достопочтенный майор. Мы отмечали передвижения отдельных лиц из войск противника последние полтора дня.
– Странно, что Верещагин приказывает своим людям давать сигналы с такими регулярными интервалами. Вы смогли их расшифровать?
– Нет, достопочтенный майор. Верещагин, по-видимому, модифицировал персональную радиоаппаратуру. Мы перехватываем последовательности чисел, но не можем в них разобраться. Тем не менее нам удается каждый день четырежды фиксировать местонахождение свыше двухсот персональных радио.
Внезапно на карте появились вспышки света. Моги уставился на верхний участок долины Оранжевой реки, усеянный белыми крестиками.
Как было условлено заранее, корвет «Аякс» лениво выполнял маневр скрытного возвращения на Зейд-Африку на полушарие, противоположное континенту Акаси.
Командир корабля, лейтенант Детлеф Янковски, возился с сенсорами.
– Должно быть, за время нашего отсутствия произошло немало интересного. На орбите полно кораблей.
– Надеюсь, что все в порядке. Не знаю, как вы, а я собираюсь первым делом заказать обед из пяти блюд в горячей ванне, – отозвался первый артиллерист, младший капрал Николай Серый.
Во время мятежа, когда фрегат «Граф Шпее» был вынужден принять на борт большой платиновый куб, содержащий ядерное устройство, фрегат и два корвета – «Ахилл» и «Эксетер» – были уничтожены в мгновение ока.
«Аякс» остался цел, но попал в довольно трудное положение.
Корвет – корабль, предназначенный для полетов на относительно короткие расстояния. Хотя теоретически термоядерный двигатель мог бы доставить корвет куда угодно, на нем отсутствует навигационное оборудование и помещения для хранения запасов, необходимых для межзвездных перелетов. В обычных условиях три корвета сопровождают фрегат.
Уничтожение «Графа Шпее» поставило «Аякс» и его экипаж, состоящий из восьми техников и четырех офицеров, в весьма затруднительную ситуацию. Хотя корвет может проникать в атмосферу планеты глубже, чем фрегат, и располагает значительной огневой мощью в виде двух ракетных установок на нижней стороне корпуса и мощным лазерным устройством под носом, он не предназначен для длительных независимых операций.