Атаку возглавлял 2-й взвод Полярника. Его командиром был лейтенант Тихон Дегтярев – один из двух офицеров роты, носивших эту фамилию. Дегтярев родился на Эсдраэлоне, и среди его людей большинство составляли верещагинские солдаты с Кадмуса, которые больше любили сражение, чем подготовку к нему. Они были единственными бойцами батальона, носившими штыки и всегда готовыми их использовать. Самолеты и вертолеты капитана Сташа Войцека, самоубийственно низко проносясь над имперцами, обеспечивали необходимое превосходство в огневой мощи.
В развалинах административного здания сержант отделения Ниило Лейкола из 3-го взвода Полярника заметил рядом с обезглавленным трупом лейтенанта Исы Миядзато пистолет «Накамура».
– Хорошо пострелял? – осведомился Лейкола, потерявший в последних боях нескольких хороших друзей. Он оставил пистолет лежать на прежнем месте.
Из трех имперских рот, оборонявших территорию вокруг административного комплекса, в живых остались два человека – оба тяжело ранены.
Верещагин, разглядев сквозь просвет в дыму догорающего вертолета Войцека развевающийся четырехцветный флаг, водруженный солдатами Кольдеве, вспомнил стихотворение Басё[27], наверняка известное Хории.
Прежде чем солдаты Полярника завершили зачистку зданий, Хории отдал по радио последний приказ, предписывающий его бойцам, скорчившимся в окопах на востоке, юге и западе, «обратиться к подполковнику Верещагину с просьбой оказать содействие в возвращении на родину останков павших товарищей, так как продолжать наши действия на этой планете стало крайне затруднительным». Тело адмирала, как и многих других, так и не было опознано.
Оставшись без боеприпасов, имперцы сдались, и Пауль Хенке взял на себя заботу о них.
Отделив офицеров и сержантов, Хенке поручил японцам откапывать и кремировать мертвых, а маньчжурам – заниматься необходимым ремонтом. Смешение этих групп, несомненно, повлекло бы за собой новые потери.
Офицеров и сержантов Хенке поместил в отдельные камеры, дабы имеющиеся среди них фанатики не подтолкнули других к самоубийству, и Тихару Ёсида провел немало часов, беседуя с ними. Спустя неделю их перевели в лагерь, названный «Возрождение», предоставив им заниматься самокритикой. Самые непримиримые предпочли наиболее легкий исход.
Ева Мур взяла на свое попечение таиландских и филиппинских проституток из «группы развлечений» полковника Суми. Подобно многим колониальным планетам, в стране ковбоев приходилось примерно по трое мужчин на каждые две женщины. С одобрения Бейрса Мур отобрала нескольких проституток, не наркоманок и не дошедших до животного состояния, и предложила им остаться. Прочим предстояло вернуться на Землю вместе с пленными солдатами и подчиненными Мацудаиры.
На «Майе», застывшем на орбите над континентом Акаси, все еще находилось более ста мертвецов, отравленных газом в отсеках для экипажа. Не имея достаточно людей, чтобы перенести их, Санмартин просто отключил систему жизнеобеспечения экипажных отсеков, предоставив трупам самозамораживаться. Но при первой же возможности он принял на борт группу гражданских добровольцев, чтобы они очистили корабль от мертвецов и их личных вещей. Это была мрачная работа.
Не дожидаясь просьбы, вроу Бейерс купила несколько сотен керамических ваз, подходивших для использования в качестве урн.
Уступая общественному мнению, Альберт Бейерс организовал парады победы в Йоханнесбурге, Претории, Блумфонтейне и Верхнем Мальборо. В рядах марширующих бойцов Верещагина зияли пустые места убитых и тяжелораненых солдат и офицеров.
Шесть полисменов взяли Дайсуке Мацудаиру в его офисе, где он забаррикадировался, надменно заказывая себе горячую пищу в кафетерии промышленного Комплекса. Они надели на него наручники и образовали живую стену, проводя его мимо служащих, которые забрасывали планетарного директора чем попало.
У самого выхода Мацудаира выхватил спрятанную в поясе капсулу с ядом и попытался бросить ее в рот. Один из полисменов изо всех сил хлопнул его по спине, заставив выплюнуть капсулу.
– Если вы на самом деле хотели отравиться, то нужно было сделать это раньше. А сейчас ведите себя как следует. Нам и так будет нелегко доставить вас в тюрьму целым и невредимым.
– Пожалуйста, дайте мне умереть! – взмолился осыпаемый насмешками Мацудаира.
– Ну уж нет, – ухмыльнулся полисмен, хватая его за плечо. – Все вас слишком любят, чтобы так быстро с вами расстаться.
Судьба Мартина Хаттинга по-своему оказалась самой жестокой. Он прятался в сарае за домом, опасаясь ареста, но полиция так и не пришла за ним. Зато его друзья и соседи единогласно приняли вид, как будто его и вовсе не существует. Были назначены дополнительные выборы на его место в Ассамблее. Вместо жалованья его жена начала получать пенсию, полагающуюся вдове. Постепенно она тоже стала вести себя так, словно он умер.
Хаттинг подал жалобу в суд, но ее вернули с пометкой: «Истец скончался».