— Ты не знаешь, где преподобная Фаррисон? — спросила Шерон.
— Минуту назад была в канцелярии, — ответила Мириам.
Шерон отправилась в канцелярию. Преподобная Фаррисон стояла у письменного стола и разговаривала по телефону.
— Когда приедет фургон? — Она кивнула Шерон, давая понять, что сейчас освободится. — Вы не можете выяснить?
Шерон смотрела на стол и ждала. Около телефона стояло стеклянное блюдце с леденцами от кашля в бумажных обертках, а рядом банка копченых устриц и три банки чилима. Вероятно, «Для малых сих», уныло подумала Шерон.
— Через пятнадцать минут? Хорошо. Спасибо. — Преподобная Фаррисон повесила трубку. — Минуточку, — сказала она Шерон и пошла к входной двери.
Преподобная Фаррисон открыла дверь и высунула голову наружу. Шерон обдало холодным воздухом. Наверное, пошел снег.
— Фургон придет через несколько минут, — сказала кому-то преподобная Фаррисон.
Шерон через витражное стекло пыталась рассмотреть, кто там, на улице.
— Я отправлю вас в приют, — сказала преподобная Фаррисон. — Нет, вам придется подождать на улице. — И закрыла дверь. — Ну, так что вы хотели? — поворачиваясь к Шерон, спросила она.
Все еще глядя в окно, Шерон сказала:
— Вас просят зайти на репетицию.
Начинался снег. Сквозь стекло хлопья казались синими.
— Сейчас приду. Тут бездомные, о них нужно позаботиться. За сегодняшний вечер это уже вторая пара. Они всегда приходят на Рождество. А в чем дело? Что-то с пальмами?
— Что? — Шерон как завороженная смотрела на падающие хлопья.
Преподобная Фаррисон проследила за ее взглядом:
— Через несколько минут за ними приедет фургон из ночлежки. Мы не можем оставить их здесь без надзора. За последний месяц было два ограбления методистской церкви, а у нас тут все пожертвования «Для малых сих».
Она показала в сторону зала общины. «А мне казалось, что подарки именно для бездомных», — подумала Шерон.
— Они не могут подождать в храме или где-нибудь еще? — спросила она.
Преподобная Фаррисон вздохнула:
— Если их впустить, это не пойдет им на пользу. Они приходят сюда, а не в ночлежку, потому что в ночлежке у них отбирают спиртное. — Она направилась в коридор. — Зачем я нужна?
— А, это насчет света. Роза спрашивает, можно ли осветить боковой проход для Марии и Иосифа.
— Не знаю. — Преподобная Фаррисон пожала плечами. — Здесь со светом такая неразбериха. — Она остановилась около распределительного щита, рядом с лестницей, которая вела вниз, в комнаты для занятий воскресной школы и хора. — Скажите мне, где зажжется свет.
Щелкнул выключатель. Свет в коридоре погас. Преподобная Фаррисон снова включила его. Попробовала другой рубильник.
— Это свет в канцелярии, — сказала Шерон, — и в нижнем коридоре, где занимается воскресная школа для взрослых.
— А этот?
Хористы взвизгнули. Дети завопили от радости.
— Подходит, — сказала Шерон. — Вот и освещение бокового прохода. — Она крикнула вниз: — Ну как?
— Прекрасно, — ответила было Роза. — Нет, подождите. Орган отключился.
Преподобная Фаррисон нажала еще какую-то кнопку, и орган со стоном проснулся.
— Теперь погасли лампы в боковых проходах, — заметила Шерон, — и на кафедре.
— Я говорила, что с этим светом одна морока. — Преподобная Фаррисон щелкнула еще одним выключателем. — А сейчас?
— Потух фонарь на крыльце.
— Хорошо. Так и оставим. Может, это отпугнет бездомных. На прошлой неделе преподобный Уолл разрешил бездомному подождать в помещении, а тот помочился на ковер в воскресной школе для взрослых. Ковер пришлось сдать в чистку. — Она с укором посмотрела на Шерон. — С этими людьми нельзя поддаваться состраданию.
«Нельзя, — подумала Шерон. — Иисус поддался состраданию, и смотрите, что с ним сделали».
