На следующий день с утра пораньше микроавтобус из Шайенн-Маунтин припарковался на стоянке. Натали привела Исава. Молодой человек из института открыл дверцу и что-то сказал Натали. Она застенчиво улыбнулась. Исав сел на заднее сиденье, Натали обняла его на прощание, и автобус тронулся. В окне мелькнуло безучастное лицо Исава. Уходя со стоянки, Натали даже не поглядела в сторону окон Хойта.
На следующий день около полудня Хойт увидел знакомый микроавтобус — Исава привезли назад. Вскоре в кабинет преподобного пришла Натали в сопровождении давешнего молодого человека. Натали была во всем белом — наверное, Пятидесятница кончилась, и наступила Троица. В белом стихаре, пышном, как детское платьице, Натали напоминала ангела из школьного рождественского спектакля. Она держалась довольно сдержанно — очевидно, пыталась скрыть неловкость из-за того, что друзья за нее заступаются. Хойт подумал, что этот молодой человек, должно быть, не первый раз приезжает за Исавом.
— Вас наверняка интересует, как обстоят дела с нашим подопечным, — заговорил молодой человек. — Медицинский осмотр Исав прошел удовлетворительно. У него, правда, обнаружен небольшой астигматизм, так что, возможно, ему понадобятся очки. За исключением этого, для самца его возраста состояние здоровья у него превосходное. За последние два месяца изменилось к лучшему и его отношение к программе размножения. Бывает, что самцы-орангутаны с возрастом становятся подвержены неврозам и депрессиям, избегают общества сородичей. До недавнего времени Исав вообще не хотел иметь дела с самками, а теперь он принимает регулярное участие в программе. От него даже забеременела одна самка. Я, собственно, пришел сказать, сэр, как хорошо влияют на Исава работа и друзья здесь, в церкви. Сейчас он гораздо счастливей, лучше приспособлен к жизни. Вас можно поздравить — этого нелегко достичь. Обидно было бы нарушить достигнутую эмоциональную гармонию.
«Замечательный аргумент, — подумал Хойт. — Самый веский. Счастливая обезьяна охотно совокупляется. Крещеная обезьяна — счастливая обезьяна. Следовательно…»
— Понимаю, — сказал он вслух. — Я читал об орангутанах, и у меня возникли некоторые вопросы. Не могли бы вы уделить мне немного времени сегодня после обеда?
Молодой человек взглянул на часы. Натали занервничала.
— Может быть, после пресс-конференции? Она продлится до… До четырех? — Молодой человек вопросительно повернулся к Натали.
Натали слабо улыбнулась.
— Да, до четырех. Нам уже пора. Преподобный Хойт, может быть, вы примете участие?
— Нет, спасибо, ко мне вот-вот придет епископ.
Молодой человек взял Натали за руку.
Хойт продолжил:
— После пресс-конференции, пожалуйста, скажите Исаву, чтобы убрал лестницу. Она ему не нужна.
— Но…
— Спасибо, преподобная Эбрю.
Натали с молодым человеком ушли на пресс-конференцию. Хойт привел в порядок библиотечные книги, сложил их на краю стола, опустил голову на руки и погрузился в раздумья.
— Где Исав? — спросила Мойра.
— Наверное, в зале. Он вешает защитную сетку на окно изнутри.
— Я его не видела.
— Может быть, Натали взяла его на свою пресс-конференцию.
— Ну, что вы решили?
— Не знаю. Вчера я убедил себя, что он всего лишь животное. В три часа ночи я проснулся: мне приснилось, что Исава сделали святым. Я нисколько не приблизился к ответу на проклятый вопрос «Что делать?».
— Мой архиепископ, который не может забыть своего баптистского прошлого, любит вопрошать: «А что сделал бы Господь на моем месте?» А вы себе этого вопроса не задавали?
— Вы имеете в виду притчу о добром самаритянине из Евангелия от Луки? «А кто мой ближний? На это сказал Иисус: некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам…» Знаете, а ведь Исав это тоже вспомнил. Я его спросил, знает ли он, что Бог его любит, а он проговорил «самаритянин» по буквам.
— Интересно, — задумчиво сказала Мойра, — он имел в виду доброго самаритянина или…
— «Как ты, будучи Иудей, просишь пить у меня, Самарянки?»
— Что?
— Евангелие от Иоанна, четвертая глава. Так сказала Иисусу самаритянка у колодца. Знаете, Мойра, один детеныш орангутана, самочка, жил с приемными родителями-людьми. Ее часто просили выполнить тестовое задание — разложить по разным кучкам картинки людей и обезьян. Так вот, она никогда не делала ошибок. Кроме одной — себя она всегда относила к людям. — Преподобный расхаживал по кабинету. — Я сначала думал, что он хочет креститься потому, что не знает, что он не человек. Но он знает. Он знает.
— Да, — сказала она. — Кажется, знает.
Они направились в церковный зал.
— Я сегодня не поехала на велосипеде. Репортеры узнают его издалека. Что это за звук?
Исав сидел на полу, привалившись к церковной скамье. Из груди его вырывался сиплый свист.
— Уилл, — сказала Мойра, — лестница внизу! Он, наверное, упал!
Лестница лежала в центральном проходе. Пластиковая сетка, как рыболовная снасть, покрывала первый ряд скамей. Хойт бросился к Исаву.
— Что с тобой, Исав? — Преподобный забыл, что надо жестикулировать.
Исав поднял на него затуманенные глаза. На носу и подбородке у него пузырились слюна и кровь.
