— Извините, опоздала, — выпалила она, выкладывая перевязанную ленточкой коробку на стол рядом с машинкой Твикенхема. Ви раскраснелась и часто дышала. — Знаю, сейчас мое дежурство, но Гарри днем повез меня поглядеть на его самолет, а оттуда я еле до вас добралась. — Она сбросила пальто на спинку стула, на котором недавно сидел Джек. — Ни за что не поверите, как он назвал самолет. «Милая Виолетта»! — Она развязала ленточку. — Мы так задержались, что не осталось времени попить чай, и тогда он говорит: «Возьми это к себе на пост, попейте там чаю всласть, а я пока задам немцам жару». — Она вынула из коробки торт, покрытый сахарной глазурью. — Он написал имя на носу самолета, а вокруг нарисовал фиалки — по одной за каждого подбитого немца.
Мы во все глаза глядели на торт. Яйца и сахар с начала года выдавались по карточкам, да и раньше с ними было туго. Такого чудесного торта я не видел уже давно.
— С малиновой начинкой, — объяснила Ви, разрезая лакомство на части. С поднятого ножа капал джем. — Шоколада у них не нашлось. Ну, кому?
— Мне, — сказал я.
Я недоедал с начала войны и испытывал постоянный зверский голод с тех пор, как записался в гражданскую оборону. Особенно не хватало сладкого. Свой кусок я проглотил еще до того, как Ви закончила раскладывать другие по тарелкам из веджвудского сервиза миссис Люси.
Оставалась еще четверть торта.
— А кто дежурит вместо меня? — спросила Ви, слизывая малиновый джем с пальцев.
— Новенький, — ответил я. — Я отнесу ему наверх.
Ви отрезала кусок и положила на тарелку.
— Какой он? — заинтересовалась она.
— Йоркширец, — сказал Твикенхем и повернулся к миссис Люси. — Чем он занимался до войны?
Миссис Люси взглянула на свой почти съеденный кусок торта, словно удивляясь, что он так быстро закончился.
— Он не говорил.
— Я в смысле — симпатичный? — уточнила Ви, кладя вилку на тарелку с тортом. — Может, я ему сама отнесу?
— Хилый. И бледный, — ответил Суэйлс с набитым ртом. — Похож на чахоточного.
— Нельсон на такого вряд ли позарится, — добавил Моррис.
— А, тогда ладно. — Ви передала тарелку мне.
Я поднялся на площадку третьего этажа, переложил тарелку в другую руку и зажег фонарик.
Джек стоял у окна и глядел поверх крыш на реку. С его шеи свисал бинокль. В небе сияла луна, отражаясь в воде и озаряя дорогу бомбардировщикам — словно немецкая осветительная ракета.
— В твоем секторе что-нибудь было?
— Нет, — отозвался он. — Они пока на востоке.
— Вот, малиновый торт, — сказал я.
Он повернулся ко мне. Я протянул тарелку.
— Приятель Виолетты угостил. Он из ВВС.
— Спасибо, не надо. Я не люблю сладкого.
Я вытаращился на него. Поверить в это было так же трудно, как в имя Виолетты, выписанное на носу истребителя.
— Она принесла целый торт. Хватит на всех.
— Благодарю. Я не голоден. Съешьте без меня.
— Ты на самом деле не хочешь? Такой торт сейчас нигде не достанешь.
— На самом деле, — сказал он и отвернулся к окну.
Я неуверенно покосился на кусок торта; стыд за собственную жадность боролся во мне с неутоленным голодом. Что ж, тогда я по крайней мере не пойду спать и составлю ему компанию.
— Виолетта — это та, за которую ты дежуришь. — Я сел на пол и прислонился к окрашенной деревянной стене, принявшись за еду. — Она опоздала, но вообще работает в отряде в полную смену. Всего у нас таких пятеро: Виолетта, я, Ренфрю, — его ты не видел, он спит; ему сейчас тяжело приходится, совсем не может спать днем, — Моррис и Твикенхем. И еще есть Питерсби. Он у нас, как ты, в неполную смену.
Джек стоял, не оборачиваясь, и ничего не ответил. Только смотрел в окно. С неба, освещая комнату, упала россыпь ракет.
— Ребята они неплохие. — Я подцепил вилкой кусочек торта. В неверном свете ракет малиновая начинка казалась черной. — Суэйлс, правда, любит позубоскалить, а Твикенхем любого вопросами замучает; но во время бомбежки на них можно положиться.
Он повернулся.
— Какими вопросами?
— Для нашей газеты. Вообще-то это не газета, а информационный листок — для инструкций, сведений о новых типах бомб, всего такого. Твикенхем вообще-то должен просто перепечатывать его и рассылать на другие посты; но он, кажется, всегда мечтал проявить себя в литературе — и вот выдалась возможность. Он назвал листок «Весточки Твикенхема» и добавляет туда всякую всячину — новости, рисунки, последние слухи, интервью.
Гул моторов в ночном небе становился все громче и громче и наконец пронесся мимо. Раздался тихий свист. Потом свист усилился и превратился в вой.
— На лестницу! — Я выронил тарелку, схватил Джека за руку и затащил его на лестничную площадку. Мы сжались, ожидая взрыва; я закрыл голову руками. Но ничего не случилось: вой перешел в пронзительный визг — и вдруг зазвучал уже в отдалении. Я выглянул из-за балки и посмотрел в окно. Вспышка, за ней удар — не меньше чем в трех секторах от нас.
— Фугаска. — Я подошел к окну, пытаясь определить, куда она попала. — Где-то на юго-востоке, похоже, в Ли.
Джек навел бинокль.
