Мнение Байерли о том, что «крышей» для преступников становятся именно властные структуры, подкрепляется разговором испанского посла с судьей: «Например, он указывал на то, что Либерально-демократическая партия (ЛДПР), созданная силами КГБ и наследовавшей ей СВР, стала убежищем для многих серьезных преступников». Далее Гринда утверждал, что есть доказанные связи между российскими политическими партиями, оргпреступностью и незаконной торговлей оружием. Не задумываясь, он отнес к числу таких примеров странный случай, произошедший в 2009 году с кораблем Arctic sea. Таким образом, испанский судья своим авторитетным мнением подкрепил для Госдепартамента версию западных СМИ, согласно которой сухогруз, управляемый российской командой, незаконно поставлял оружие – предположительно, С-300 в Иран – при поддержке военных. Впрочем, как отмечает посол, свое высказывание Гринда ничем не обосновал, лишь добавив, что еще одним примером того, как российские власти используют криминальных авторитетов в своих целях, может быть Захарий Калашов. Известный у нас как Шакро-младший, Калашов в 2006 году был задержан испанской полицией и должен быть передан властям Грузии, где он заочно осужден на 18 лет за незаконную торговлю оружием. По мнению судьи, продажей вооружения курдским сепаратистам он занимался при участии российской разведки.
Биографии российских и постсоветских преступных деятелей дают Госдепартаменту повод для размышлений о наличии у них покровителей в высших эшелонах власти. Так, у обвиняемого в Испании в отмывании денег и торговле оружием Геннадия Петрова якобы обнаружились связи с КГБ и знакомство с Владимиром Путиным. А криминальный авторитет Тариэль Ониани смог избежать ареста в 2005 году и, прилетев из Испании в Россию, получить российское гражданство. «Как утверждал Гринда, МВД и ФСБ серьезно занялись вопросом охраны Ониани в России, в том числе и в тюрьме», – докладывает посол. Правда, ни он, ни испанский судья не учитывают, что российские власти всегда предпочитают судить «своих» обвиняемых именно в России.
Разговаривая со своими «контактами» (как посольство называет российских собеседников), а затем составляя депеши, дипломаты пытаются уяснить себе характер взаимоотношений российских властей с крупным бизнесом. К примеру, у них возникает вопрос: почему в России никого не беспокоит чрезвычайная закрытость крупных компаний с государственным участием? Но этот вопрос так и остается без ответа.
Посольство вполне серьезно занято выяснением того, правду ли пишут мировые СМИ о причастности российского премьер-министра Владимира Путина к компании-нефтетрейдеру «Гунвор». Собеседник американских дипломатов не верит в причастность премьера к компании, но Байерли и коллегам не остается ничего другого, кроме как сообщать в Вашингтон хотя бы об этих слухах: анализу ситуации мешает недостаток достоверной информации о бенефициарах нефтетрейдера. «Гунвор» – не единственный пример, то же касается и «Сургутнефтегаза»: «Как и с «Гунвор», ходят слухи, что она является одной из частей нераскрытого богатства Путина. Никто не знает, кто на самом деле владеет компанией. [Цензура WikiLeaks] заявил нам: «Вы можете поверить, что никто не знает, кто владеет четвертой по величине российской нефтяной компанией?» [3] В общем, никто толком ничего не знает, но в переписке высказывается мнение, что Путин хотел бы обезопасить себя от возможных расследований в связи с его предполагаемыми незаконными доходами.
Источник, на которого ссылается в письме экс-Госсекретарь Кондолиза Райс, уверен: система, построенная Путиным, работает без четких правил применения законов. Это значит, что любой человек может быть арестован, любой бизнес может быть разрушен. Руководство Госдепа объясняет выбор более слабого, по тогдашнему мнению американцев, Дмитрия Медведева в качестве преемника в 2008 году именно этим. «Поскольку, по некоторым сообщениям, Путин имеет тайные доходы, укрываемые за границей (оформленные через доверенных лиц вроде [цензура WikiLeaks]), он переживал, что такой сильный преемник, как Иванов, может использовать выстроенную им систему против него – подключить к расследованию правоохранительные органы и Интерпол», – сообщается в одной из депеш [4].
