— Мы тоже, — согласился Свартхёвди. — Только вы-то своей, а мы — чужой!
— Скажи-ка, Фирст, есть ли у тебя солнечный камень? — вмешался я в перепалку.
Юноша покачал головой.
— У меня есть! — Тут же влез Харальд. — Я ему и раньше давал, и сейчас дам. Сказал же: он — отличный мореход. Видать, сам Ньёрд[143] его поцеловал в макушку.
— Но я знаю только здешние воды и свейские, — тут же внес поправку Фирст. — И немного — те, что у берегов Англии и Нортумбрии.
Да неужели?
— А те — откуда?
— Ходил туда. Еще когда отец… До того как мы с Харальдом породнились.
А парень не только скромен, но еще и тактичен.
— Выходит, ты уже ходил в вики?
— Нет. Только торговать.
Вот как? Не знал, что скандинавы торгуют с англичанами. На месте последних я бы таких торговцев вешал на их собственных мачтах.
— А на землях английских ты бывал?
Фирст покачал головой.
— Нас не пускали дальше гавани. Даже с корабля сходить не разрешали.
— Когда-то у Гилди был свой кнорр, — влез Харальд. — Год назад он утопил его близ Нидароса. Со всем добром.
Да, Свернутому Носу следует посочувствовать. Уж не везет, так не везет.
— А что же Фирст? — поинтересовался я.
— Был бы за кормилом Фирст, был бы у Гилди кнорр.
Папа набычился, сын порозовел и наклонил голову, сделав вид, что изучает столешницу.
— Но всё — к лучшему, — резюмировал Харальд Щит. — Тогда бы у меня не было этого замечательного хозяйства, красивой жены и добрых родичей. Так выпьем же за это! За роды наши! За нас, за пращуров наших и потомков!
И мы выпили.
Что ж, можно считать, что мне повезло. Я нашел человека, который знает британские воды. Теперь осталось найти такого, что побывал на суше. Собственно, парочка таких у меня уже была: Уилл с Диконом, но с тех пор, как они покинули недружественные к ним родные земли, немало снега стаяло. Нужен носитель более свежей информации.
Тут принесли горячее, и разговор немедленно прервался, перейдя в хруст и чавканье.
Я принял решение остаться еще на пару дней. Харальд оказался гостеприимным хозяином: выделил нам целый флигель и примыкающую к нему открытую веранду. Места хватило всем. Денег за проживание, я думаю, он бы не взял, так что я сделал Щиту неплохие подарки. И его женам — тоже. Молодая, дочь Свернутого Носа, вовсе не показалась мне красавицей: белокурая толстушка с маленьким носиком и мордочкой удивленного зверька. Но у каждого свой вкус.
Харальд Щит показал мне свое хозяйство: пастбища со скотом и поле, на котором трудилось с полдюжины трэлей. Затем мы перешли к внутренним территориям, и тут мне стало значительно интереснее. Помимо кузницы, у Харальда трудилось аж шесть квалифицированных ткачих, и ткали они не что-нибудь, а самый настоящий гобелен.
— Я их с земли франков привез, — похвастался Щит. — Мастерицы. Только ткут они теперь не ихнее христианское, а наше.
Точно. На сотканном на три четверти гобелене легко узнавались скандинавские мотивы. Похоже на жертвоприношение Тору…
— Нашим конунгам куда приятней вешать на стены такие, чем те, где прославляют чужого бога. Да и богам это тоже приятнее.
Я не стал спорить, хотя был не согласен. Лично я мечтал о гобелене со сценой охоты. Да и реалистичность рисунка в работе Харальдовых ткачих была — не очень. Лошади, к примеру, больше походили на шахматные фигурки. Нет, что хорошо для камня, на ткани смотрится куда хуже. Но сама идея мне понравилась. Производство ковров — вещь доходная. И я, как человек из техногенной эпохи, был больше склонен к промышленности, чем к сельскому хозяйству. Правда, для гобеленов нужна цветная шерсть, а здешние красильни — дело весьма вонючее, ну да разберемся. Вон, кузница тоже по ушам будет ездить, а меня это ничуть не смущает.
— У меня есть дело, друг мой, — сказал я. — Нужен человек, который знает земли англов.
— Так бери шурина моего! — немедленно отреагировал Щит.
— Возьму. Но не кормчим. Кормчий у меня уже есть. Ове Толстый. И он хорош для меня.
— Это да, — согласился Щит. — Ове хорош. Но ты ведь удачлив, Ульф. Не удивлюсь, если у тебя вскоре появится еще один корабль.
— Если появится, твой Фирст Рыба окажется кстати, — согласился я. — А пока пусть поучится у Толстого. У него есть чему поучиться.
— Ага, — ухмыльнулся Харальд. — Как корабли топить!
Это была шутка.
— Так что, поможешь мне найти человека, который знает английские земли?
— Я знаю одного такого, — после некоторого размышления ответил Харальд. — Его зовут Осхиль Пузо. Не раз на ту сторону моря ходил. Однако сейчас он служит Хальфдану Черному. — И, посмотрев на мою огорченную физиономию, рассмеялся: — С Хальфданом можно договориться. С Осхилем — тоже. И я забыл тебе сказать: Хальфдан-конунг зовет тебя в гости. И лучше бы тебе быть послушным.
Естественно. Когда конунг зовет, пренебречь зовом может только тот, кто от этого конунга далеко.
