– Я должен знать, когда тебе больно и насколько больно! – строго произносит он. Похоже, ребра целы. И еще похоже, что Заря не права. Этот викинг умел метать щит получше, чем сам отец Бернар. Бросок свея был точно выверен: вывести из боя, ничего серьезно не повредив. Очень непростая задача, учитывая, что на Заре была кольчуга и подкольчужник.
Заря лежит на лавке, застеленной плащом. На ней мужские исподние порты с развязанным шнуром, спущенные до лобка, до светлой с рыжиной щеточки курчавых волос. Ее юное тело мало похоже на тела женщин, с которыми отец Бернар делил ложе до того, как принял постриг. Если не считать грудей, в этом теле нет и следа присущей женщинам мягкости. Ее мышцы рельефны и сильны. Особенно те, что связаны со стрельбой.
Отец Бернар не вожделеет к ней. Похоть и убийство – две руки одного демона. Отказавшись пронзать плоть железом, отец Бернар отринул и второе: пронзать естество женщины. Он любит эту девушку, как и все живое, что создано Богом. Не более и не менее. Он любит ее душу. Он мечтает подарить ей Жизнь Вечную, а не жизнь нового человека. Еще одного маленького грешника.
А вот лежащий на соседней скамье Егри не отказался бы возлечь с Зарей. Но никогда этого не сделает.
Егри очень плохо. Не от телесных ран. Эти – заживут. Егри очень стыдно. Они бились за него, но без него. Он – большой и сильный. Он – варяг. Он – воин. Но сейчас он не опаснее улитки. Егри уверен: будь на его месте Ульф, Свартхёвди, Виги, они бы превозмогли жалкую слабость. Они встали бы и сражались. Воина Севера не остановить какой-то там раной. Его можно убить, но пока он жив, он сражается. Без руки, без ноги, с двумя вершками железа в животе. Никакая боль его не остановит.
Егри не смог. Он пытался, но мир вокруг тут же начинал качаться и мерцать…
И опрокидывал Егри обратно на ложе.
Женщина и лекарь отстояли жизнь Егри. Это долг, который невозможно вернуть. Так думает Егри. Он скрежещет зубами от бессилия. Ему кажется: он слышит презрительный смех. Кто это смеется? Заря? Отец Бернар? Раб-весянин? А может быть, сам Перун?
«Больше никогда!» – клянется сам себе Егри. Больше никогда он не проявит позорную слабость. Это хуже смерти.
Пока отец Бернар лечил Зарю, свея обобрали. Выйдя, он увидел мертвое тело с алыми метками от вырезанных стрел.
На подворье уже распоряжался новый хозяин: племянник убитого старосты. Тот самый, что свободно болтал на языке викингов. По приказу нового хозяина два кирьяла деловито раскладывали на земле какую-то девку. Голую. Та не сопротивлялась. Лицо красивое, но опухшее. Хотя непохоже, чтобы ее били.
– В чем ее вина? – спросил отец Бернар. Спросил на языке викингов, потому что на местном знал пока что лишь несколько десятков слов.
Ответил новый хозяин подворья.
– Это она освободила свеев, – сообщил он.
– Почему?
– Она была наложницей одного из них.
Отец Бернар подошел к девке поближе, наклонился…
Та смотрела пусто. Как мертвая.
– Что хочешь с ней сделать? – спросил отец Бернар.
– Сначала позабавимся, потом зарежем. Из-за нее убили мою родню.
– Нет! – отрезал отец Бернар. – Так не будет.
– Почему? – удивился кирьял. Штаны его топорщились спереди.
– Я запрещаю.
Племянник прищурился сердито. Он был старшим в роду после убитого старосты. Теперь именно он стал главой рода. И дом этот теперь его, и двор. И здесь, на его земле, какой-то чужеземец смеет с ним спорить?
Но потом кирьял вспомнил, что этот чужеземец как раз и остановил свея. Бился с ним на равных. Он оценил сложение и осанку и решил, что перед ним все же не простой человек, потому решил зайти с другой стороны.
– Не жалей ее. Она и вашего тоже убила. Зарубила топором. А потом освободила свеев.
Да. Все было правильно. Все по здешнему праву. Смерть за смерть. Если сил хватит.
– Поднимите ее, оденьте и заприте, не причиняя вреда, – отец Бернар принял решение. – Мой хёвдинг решит ее судьбу.
– Но… – Кирьял покосился на девку, облизнулся… – Может, он уже не вернется, твой хёвдинг. Ваши корабли ушли.
– Он вернется, – заверил отец Бернар. – Здесь его жена. Он вернется, когда выбьет свеев из крепости. И тогда он спросит тебя: почему не он, а ты взялся судить убийцу его человека?
Кирьял сглотнул. Штаны его больше не топорщились.
«Страх убивает похоть», – подумал отец Бернар.
– А если свеи убьют твоего хёвдинга? – спросил он. – Что тогда?
– Тогда мы умрем, – сказал отец Бернар. – И ты и я. Когда они придут сюда.
Кирьял понял. И испугался еще сильнее.
– Мы сделаем, как ты сказал, – пообещал он. – Ничего не говори своему хёвдингу.
Отец Бернар кивнул. Люди – рабы страха. Лишь дети Божьи не боятся ничего.
– Твой человек брал твою жену! – сообщил как бы по большому секрету новый староста. Наклонил голову, прищурился… Ждет моей реакции.
Его имя – Сохрой. Раньше он был всего лишь переводчиком. Теперь он тут главный. И пытается втереться ко мне в доверие. Доносом. По его словам выходит, что я не только потерял троих людей, но еще и Заря с кем-то из них согрешила в мое отсутствие.
