Шепот удовлетворения прошел среди собравшихся, когда они услышали о том, каким будет наказание, настолько древнее и редкое, что никто не слышал о нем. Магистр к этому времени уже успокоился и стоял, закрыв глаза и что-то бормоча себе под нос. Женщины, однако, восприняли новость о его наказании намного менее спокойно. Они закричали, что это — сумасшествие, подвергать его такому наказанию, что они, когда давали показания, не желали, чтобы случилось нечто подобное. Две из них, которые были родственницами Угге, пробились через толпу к нему, назвали его старым дураком и спросили, почему он не сказал им об этом наказании перед тем, как они стали Давать показания. Они сказали, что дали те показания, которые он слышал, потому что хотели, чтобы христианский священник остался у них, он им нравился, они считали, что он может больше, чем Стиркар. Они боялись, что если его оправдают, то он будет свободен и уйдет обратно к гоингам.
Самые яростные протесты исходили от одной из старух, которая была племянницей Стиркара. В конце концов, ей удалось успокоить остальных в такой степени, что можно было слышать только ее голос. Она была крупная, с большими руками, и тряслась отярости, стоя перед Угге. Она сказала, что в Веренде ни одно решение не принимается до того, как свое суждение не вынесут женщины, а стариков там отправляют играть в лесу.
— Я вырастила Стиркара, хоть он и злодей, заботилась о нем много лет, — кричала она, — и от негополучала средства на жизнь. Как мне теперь жить, когда он мертв? Ты меня слышишь, ты, горбатый идиот? Другой священник, молодой и красивый, и, судя по его внешности, мудрый и послушный, пришел и убил его, и никто не станет отрицать, что давно пора было сделать это. А теперь, что ты предлагаешь? Бросить этого молодого человека на острия копий! Какая от этого будет польза? Я говорю тебе, что его надо передать мне, чтобы заменить священника, которого я потеряла. Он — хороший священник, и когда танец вокруг Камня закончился, мы все были удовлетворены его выступлением. Через девять месяцев весы Веренд сможет убедиться в эффективности его магии. Услуги такого священника понадобятся многим, и все, кто будет приходить, будут приносить ему дары. Таким образом, я получу компенсацию за мою потерю, станет ли он мне мужем или рабом. Какая польза от того, что его бросят на копья? Лучше ты сам сядь на них, ясно, что от своего возраста и своей учености ты рехнулся. Он будет моим, как плата за совершенное им преступление, если в мире существует справедливость. Ты слышишь это?
Она помахала сжатым кулаком перед носом Угге, и, казалось, размышляла, не плюнуть ли ему в лицо.
— Она права! Она права! Катла права! — кричали женщины. — Отдайте его нам вместо Стиркара! Нам нужен такой священник!
Угге взмахнул руками и закричал изо всех сил, пытаясь успокоить их. А рядом с ним Олоф Синица чуть не падал с камня, на котором сидел, радуясь унижению мудреца.
Но Соне Острый Глаз поднялся с места и сказал таким голосом, который неожиданно заставил всех замолчать.
— На собрании был провозглашен мир, — сказал он, — а мудрые люди должны терпеливо относиться к женщинам. Плохо будет, если мы позволим нарушить мир, и особенно плохо для вас, женщины, потому что в этом случае мы можем приговорить вас к порке розгами перед собранием, а это будет очень позорно для вас. Если это случиться, все будут смеяться над вами до конца ваших дней, и я думаю, что никто из вас этого не хочет. Поэтому заканчивайте крики и восклицания. Но перед тем как вы покинете это место, мне хотелось бы задать вам один вопрос. Бил ли христианский священник Стиркара или нет?
Женщины уже успокоились. Они единодушно ответили, что он даже не дотронулся до него, а только прокричал что-то и поднял свой крест, при этом старик свалился с камня и умер. Это — чистая правда, заявили они. Они могут говорить правду не хуже других, если только знают, какой цели она послужит.
Женщинам, включая Катлу и ее пленника, приказали уходить, пока Угге обсуждал со своими выборными подходящий приговор. Несколько человек из их числа считали, что священника надо убить, потому что нет никаких сомнений в том, что он убил Стиркара при помощи колдовства, и чем скорее они избавятся от христианского священника, тем лучше. Но другие были не согласны, заявляя, что человек, который смог при помощи колдовства лишить жизни Стиркара, стоит того, чтобы оставить его в живых. Поскольку, если он смог сделать это, значит может эффективно действовать и на женщин. Кроме этого, надо считаться и с доводами старухи, потому что, как она утверждает, нельзя, действительно, требовать какой-либо компенсации от гоингов за потерю ее мужчины. Закончилось все тем, что Угге объявил, что Катла возьмет христианского священника в качестве раба, и он будет находиться у нее до четвертого Тинга, начиная с нынешнего, в этот период она может получать от него столько, сколько сможет. Ни Соне, ни кто другой не смогли придраться к этому решению.
