Орм случайно проходил мимо поилки для скота, где несколько человек из сидевших в башне пили воду. Среди них был маленький лысый человечек в сутане священника с длинным носом и красным шрамом на лбу. Орм уставился на него в изумлении. Затем подошел и схватил его за плечо.
— Рад видеть тебя снова, — сказал он, — и мне есть за что поблагодарить тебя. Но не думал я увидеть врача короля Харальда в Англии. Как ты попал сюда?
— Я пришел сюда из башни, — гневно отвечал брат Виллибальд, — в которой вы, проклятые язычники, заставили меня просидеть две недели.
— Мне надо обсудить с тобой несколько вопросов, — сказал Орм, — пойдем со мной, я дам тебе еды и питья.
— Мне нечего обсуждать с тобой, — ответил брат Виллибальд. — Чем меньше я буду общаться с датчанами, тем лучше будет для меня. Этому, по крайней мере, я уже научился. Я получу мясо и питье в другом месте.
Орм боялся, чтобы маленький монах в своей злобе не убежал от него, поэтому он поднял его и понес подмышкой, обещая ему при этом, что не причинит ему вреда. Брат Виллибальд яростно сопротивлялся, требуя, чтобы его отпустили, и сообщая Орму, что проказа и страшные раны падут как возмездие на любого, кто поднимет руку на священнослужителя. Но Орм не обращал внимания на его протесты и нес его в дом, который он избрал себе пристанищем после того, как они взяли город, и где сейчас находились только несколько раненных членов его команды и две старухи.
Маленький священник был явно голоден, но когда перед ним поставили мясо и напитки, он посидел некоторое время, горько уставясь на тарелку и кружку, не пытаясь к ним притронуться. Затем он вздохнул, пробормотал что-то себе под нос, перекрестил еду, а потом стал жадно есть. Орм вновь наполнил его кружку пивом и терпеливо ждал, когда брат Виллибальд утолит голод. Хорошее пиво, казалось, не умиротворило его, поскольку резкость его ответов не уменьшилась. Он отвечал, однако, на вопросы Орма, и вскоре уже говорил как обычно.
Он рассказал, что спасся из Дании с епископом Поппо, когда злой и безбожный король Свен напал на Йелинге, чтобы погубить там слуг Божиих. Епископ, больной и слабый, жил теперь у милосердного аббата Вестминстерского, печалясь об уничтожении всей его работы на севере. Брат Виллибальд считал, однако, что горевать особо не о чем, поскольку нет сомнений, что то, что случилось, было знаком Божиим, чтобы святые люди прекратили свои усилия по обращению северных язычников и оставили бы их убивать друг друга, как это у них заведено, что, по правде говоря, не поддается пониманию. Со своей, стороны, добавил брат Виллибальд, он не имеет намерения когда-либо еще пытаться обратить в веру кого-либо из тех мест, и готов заявить об этом перед крестом и в присутствии любого, кто желает послушать, включая, при необходимости, и самого архиепископа Бременского.
Глаза его блестели, он осушил кружку, почмокивая губами, и заметил, что пиво для голодного человека лучше мяса. Орм снова наполнил его кружку, и он продолжал свой рассказ.
Когда епископ Поппо услышал, что датские викинги высадились на восточном побережье Англии, он захотел узнать у них, как сейчас обстоят дела в Датском Королевстве, остались ли там живые христиане, правдив ли слух о смерти короля Харальда и многое другое. Но епископ чувствовал себя слишком слабым для такого путешествия, поэтому он послал брата Виллибальда получить для него информацию.
— Епископ сказал мне, что мне ничего не грозит среди язычников, как бы разъярены они ни были. Он сказал, что они будут рады мне из-за моего знания медицины, к тому же среди них будут люди, которые знали меня при дворе короля Харальда. У меня на этот счет свое мнение, потому что он слишком хорош для этого мира и знает вас хуже, чем я. Однако не подобает противоречить своему епископу, поэтому я сделал, как он меня просил. Однажды вечером я достиг этого города, чрезвычайно утомленный, и после молитвы лег спать в церкви. Там меня разбудили вопли и густой дым, мужчины и женщины вбегали полуголые, крича, что враги напали на нас. Эти враги были похуже дьяволов, и мне показалось бесполезным приветствовать их от имени епископа Поппо. Поэтому я побежал вместе со всеми в церковную башню, и там бы я и погиб, а со мной и другие, если бы Бог не решил спасти нас в день святой Троицы.
Он печально покачал головой и устало посмотрел на Орма.
— Все это было две недели назад, — сказал он, — и с тех пор я очень мало спал. А тело мое слабо — нет, не слабое, оно сильно настолько, насколько силен дух, обитающий в нем. Но все равно, его силе есть предел.
— Позже поспишь, — нетерпеливо сказал Орм. — Знаешь ли ты, что сталось с Йивой, дочерью короля Харальда?
— Это я знаю, — отвечал брат Виллибальд. — Я знаю, что если она в ближайшее же время не переменится, то гореть ей в адском пламени за дерзость духа и скандальное поведение. А можно ли надеяться на то, что одна из дочерей короля Харальда переменится?
— Ты и наших женщин ненавидишь? — спросил Орм. — Что она-то тебе сделала?
