В средневековой Европе немногочисленные сухопутные торговые пути стали чрезвычайно опасными для купцов из-за благородного рыцарства, излюбленным занятием которого стал разбойничий промысел на «большой дороге». Куда привлекательнее были пути морские, поэтому города в ту пору чаще всего строились на берегах морей. Но при всей очевидной выгоде такого расположения, жители прибрежных городов, будь то во Франции, в Англии, в Италии, пребывали в постоянном страхе: что если на горизонте покажутся большие весельные ладьи с закругленными носами — и тогда пощады не жди. Имя этому ужасу, знакомому жителям всего европейского побережья, было викинги.
В средневековой Европе немногочисленные сухопутные торговые пути стали чрезвычайно опасными для купцов из-за благородного рыцарства, излюбленным занятием которого стал разбойничий промысел на «большой дороге». Куда привлекательнее были пути морские, поэтому города в ту пору чаще всего строились на берегах морей. Но при всей очевидной выгоде такого расположения, жители прибрежных городов, будь то во Франции, в Англии, в Италии, пребывали в постоянном страхе: что если на горизонте покажутся большие весельные ладьи с закругленными носами — и тогда пощады не жди. Имя этому ужасу, знакомому жителям всего европейского побережья, было викинги.
Вероятнее всего, само слово «викинги» произошло от названия укрепленных поселков — «виков» — в которых те жили. А вот откуда они взялись?
Здесь мы сразу сталкиваемся с загадкой. Население виков было практически целиком мужское: воинственный викинг, профессиональный мореплаватель и морской разбойник, завоеватель чужих берегов, не мог тратить время на семью и ведение домашнего хозяйства. Тем не менее численность викингов не только не падала, но даже возрастала из века в век, словно основные законы природы были не властны над ними.
А как они внешне выглядели?
И опять загадка! Византийский историк говорит, что среди сотни викингов вы найдете не многих сколько-нибудь похожих друг на друга — там будут и белокурые, и рыжие, и с волосами черными как смоль, и курносые, как северяне, и горбоносые, как греки. Похоже, викинги не обладали тем, что мы бы сегодня назвали национальными чертами. Снова же, кажется, природе вопреки!
Другая подробность, также упоминаемая в византийских источниках. «Вызывают ужас, — пишет хронист, — увечья на телах у большинства из них. Помимо рубцов от ран, полученных в сражениях, на спинах и животах у них виднеются многочисленные клейма от раскаленного железа, на коже вырезаны петли, будто сквозь них продергивали ремни». Тут речь идет об отметинах явно не боевого происхождения. Что же это, пытки, которым их подвергали враги? Но отважные викинги никогда не сдавались в плен, а подобные следы — почти у каждого.
Как разрешить все эти загадки?
Увы, за отсутствием письменности, викинги не оставили нам описаний своего быта. Но существовала устная традиция; благодаря ей, мы все-таки кое-что можем понять. Это легенды, предания, но в первую очередь — дошедшие до нас сказки.
В Западной Европе они были распространены почти повсеместно, только вот в сборники детских сказок их сегодня обычно не включают — уж больно страшны. По сюжету все они весьма схожи. Мальчика выгнали из дома — либо жестокие сводные братья, либо отчим, либо мачеха. Обычно его при этом уводили в пустынное место и бросали там. Вдруг он набредал на пещеру злого колдуна или людоеда, и тот подвергал его страшнейшим истязаниям — жег каленым железом, продевал сквозь кожу ремни. Но когда жизнь уже почти покидала несчастного мальчика, в пещере внезапно появлялись храбрые, веселые разбойники. Они вызволяли его из рук злодея, забирали к себе, приобщали к своему ремеслу, и он начинал вести такую же разудалую жизнь, как они. В некоторых сказках через много лет он становился атаманом разбойничьей шайки, обретал большие богатства, а затем возвращался домой и карал (а иногда миловал) изгнавших его братьев (мачеху, отчима).
Распространенность подобных сюжетов позволяет предположить, что за ними стоят не досужие вымыслы, а нечто вполне реальное. Да и ремни, продергиваемые сквозь живую человеческую кожу, слишком уж напоминают о том, чему в те же времена ужасался византийский хронист. Попробуем же подобраться к истокам этих страшных сказок.
В раннее средневековье сельское хозяйство Европы (особенно севера Европы) было крайне слабо развитым, в неурожайные годы нередко случался голодный мор, уносивший в некоторых областях до половины населения. Проблема «лишних ртов» стояла настолько остро, что зачастую даже феодалы спроваживали своих младших сыновей подальше от отчего дома на поиски приключений (если называть вещи своими именами — то попросту на разбой); что же в таком случае говорить о простолюдинах! К концу XI века выходом стали крестовые походы — «лишние рты» отправлялись завоевывать Палестину, практически без каких-либо шансов вернуться назад. До того времени выход был другой — чтобы вся семья не погибла от голода, ребенка, по возрасту еще нетрудоспособного, уводили с глаз долой. Конечно, чаще делали это не родители, а мачеха, отчим или их сыновья.
Нет, это не было в полном смысле слова детоубийством: крохотный шанс выжить у мальчика все-таки имелся. Рано или поздно он мог набрести на поселение викингов — вик — и влиться в ряды грозных разбойников. Шанс, однако, был минимален, ибо прежде мальчику предстояло пройти через самые чудовищные испытания, которые именуются «обрядом инициации».
