Поклонникам исторического телесериала «VIKINGS», удостоенного рекордных рейтингов и восторженных отзывов зрителей. НОВЫЙ роман о великой эпохе викингов, чьи пропахшие железом и кровью боевые корабли-драккары наводили ужас на всю Европу. Славянский отрок, взятый варягами в плен во время набега, вырастает в грозного воина и прославленного скальда, чьи песни передают из уст в уста от свейских фиордов до Гардарики, а неотразимый меч отправил в Вальгаллу столько героев, что Валькирии выбились из сил, а на пиру у Одина уже не хватает мест. Что хранит Скальда в кровавом раю сражений? Кто ведет его от победы к победе? Норманнские асы – или славянские боги? Молот Тора – или Перунов коловрат? Жертвоприношения варяжских жрецов – или заклятие славянских волхвов, оберегающее от зла? Сможет ли он забыть свою потерянную Родину, родной язык, лицо матери – или пожертвует всем, даже бессмертием, лишь бы вернуться домой?
© Бахрошин Н., 2013
© ООО «Издательство «Яуза», 2013
© ООО «Издательство «Эксмо», 2013
– Вставай, Рорик. Пора… Вставай, сынок, просыпайся…
Ярл Рорик Неистовый чувствовал сквозь сон, как его трясут за плечо, слышал голос старого Якоба. Но выныривать из теплого, затягивающего омута сна не хотелось. Еще несколько мгновений он боролся с собой, лежа с закрытыми глазами. Потом рывком поднялся и сел на кровати.
– Да, Якоб, я слышу…
– Пора, Рорик! – повторил старик.
Якоб-скальд был уже собран и облачен в воинские доспехи. Щит за спиной, меч на поясе, кольчуга, шлем, наручи, поножи. Словно собрался в далекий поход. Впрочем, и правда поход… Кто знает, как далек путь до небесных чертогов Одина-Всеотца?
Посматривая на своего бывшего дядьку, Рорик в очередной раз мысленно охнул, удивляясь, как тот сдал за последнее время. Не просто ссутулился и согнулся по-стариковски – ссохся, как лист по осени. Его старая кольчуга провисала теперь просторными складками, а наручи и поножи будто делались на другого бойца, с руками и ногами в два раза толще.
Грудная болезнь мучила старика уже давно, но этой зимой стало совсем худо. Порой он всю ночь не мог спать, надсадно кашляя и отхаркиваясь сгустками крови. Последнее время Якоб почти не выходил из дома, жалуясь на знобкий холод и постоянные боли в груди. Мол, уже не только ходить – и лежать больно, и дышать.
Что ж, значит, пора…
Отжил свое старый воин…
Плохой был скальд, но умелый кормчий, знающий все течения и мели на побережье, как хороший хозяин знает собственные закрома. И заботливый дядька-наставник, подумал Рорик, лучше и желать нельзя… Ведь именно он, Якоб-скальд, побратим отца Рагнара Большая Секира, прежнего владетеля вод и земель Ранг-фиорда, воспитал из них воинов и повелителей. Из него, ярла Рорика, прозванного Неистовым, и из брата Альва, предательски убитого Сьевнаром Складным, бывшим рабом из страны Гардарики. Пусть Альв не стал таким прославленным воином, как он сам, ярл и морской конунг, но – видят боги! – как все-таки не хватает брата…
И отца уже нет, и Альва нет, и теперь дядька уходит…
Неожиданно мелькнула злая мысль, что старый зря поднял его, едва забрезжил рассвет. Торопиться-то некуда, бессмертный Один в своем дворце может и подождать будущего эйнхирия, нового воина рати мертвых героев. Но он отогнал ее – не к месту сейчас показывать свое раздражение.
Ярл молча встал, быстро натянул одежду из толстой шерсти, накинул кольчугу, подпоясался поясом с мечом. Щит на ремне – за спину, кованый шлем – на голову привычной тяжестью. Воины уходят в последний путь с оружием и в доспехах, и провожать их положено так же, словно собираясь на битву…
Пора!
В огромном, в двести шагов, доме Рорика было почти темно. Немного света давал большой каменный очаг (человек пройдет не сгибаясь), где тлели красным наложенные с вечера поленья. От очага струились чуть заметные токи тепла, но все-таки в доме было холодновато. Все спали, ратники дружины – на нарах, вытянувшихся вдоль стен, женщины, дети – в своих закутках, отгороженных от нескромных взглядов дощатыми перегородками. Тихо, сонно, лишь слышны всхрапы и разноголосое невнятное бормотание.
Вчерашний пир, где чествовали заслуги Якоба-скальда, прощаясь со стариком, всех обитателей большого дома уложил вповалку – и старых, и малых, и воинов, и женщин. Он, Рорик, тоже выпил вчера крепкого пива больше обычного. От этого голова, как рассохшийся на жаре бочонок, – кажется, вот сейчас треснет…
Пробираясь за дядькой к выходу мимо длинного, не убранного с вечера стола с объедками и опивками (брат Альв не допустил бы такой бесхозяйственности, хоть за полночь, но заставил бы рабов убрать и выскоблить стол!), ярл Рорик бросил взгляд за одну из перегородок. Пусть быстро, но успел заметить сквозь полумрак разметавшиеся по подушке густые, золотистые пряди Сангриль, вдовы покойного брата.
Синеглазая красавица, что становится с каждым днем все краше…
При мысли о ней мужское естество шевельнулось, и Рорик поспешил отвернуться. Тоже – не время…
Они вышли через тесаную дверь, плотно сбитую железными скобами. Рорику пришлось пригнуть голову в высоком шлеме. Старику уже не нужно было нагибаться, без того согнут.
На дворе, уютно забеленном снегом, было заметно светлее, но и холоднее; морозный ветер с пряным привкусом моря игривым щенком облизал лицо, зябкими пальцами проник под одежду. Рорик, зачерпнув пригоршню чистого снега, жадно ел его, размачивая сухое горло.
