В XIII в., как уже говорилось выше, были записаны также исландские родовые саги. Более ста двадцати родовых саг и кратких рассказов (так называемых "прядей об исландцах") вкупе представляют собой весьма вольное изложение истории Исландии X — первой трети XI в. Основное их содержание составляют распри между представителями знатных исландских родов. Разумеется, рассказчики, авторы и переписчики вносили в эти повествования немало своего, порой давая волю собственной фантазии. В целом родовые саги — это и больше, и меньше, чем история. В основе лучших из них, — а вернее, почти всех, — лежат реальные события, но содержание саг во многом определялось общими представлениями о природе исторического процесса, существовавшими в головах у их авторов и рассказчиков. Для рассказчика саги история — это повествование об отношениях человека с предопределенной ему судьбой. Сага не содержит точного и беспристрастного изложения известного фактического материала: она представляет собой авторскую версию событий и потому может быть произвольно сокращена, дополнена новыми подробностями, изменена или даже искажена — случайно или по недопониманию. Так, разные версии "Книги о взятии земли" приписывают первенство в открытии Исландии разным людям, дополняя повествование о первых трех плаваниях в Исландию такими художественными деталями, как сбившийся с курса корабль или разорвавшийся буксирный трос. Две саги, описывающие плавания в Виноградную страну, как мы увидим ниже, существенно противоречат друг другу в тех местах, где на первый взгляд ошибиться совершенно невозможно. Но если мы подойдем к оценке исландских саг с другой стороны, если мы будем рассматривать их как литературные произведения, в которых поступки людей исследуются средствами художественного повествования, то у нас не останется ни малейших сомнений в том, что "Сага о Ньяле", "Сага об Эгиле" и "Сага о Греттире" (назовем только три шедевра, принадлежащих к исландской саговой традиции) не только обогащают, но и в значительной мере изменяют все наши представления о средневековой европейской прозе.
Но в сам "век саг" славу исландцев составляла поэзия. В те времена она поистине обрела статус национальной индустрии, и исландские поэты-скальды с успехом торговали своим искусством за рубежом. Грандиозное "Прорицание вёльвы", входящее в состав "Старшей Эдды", было сложено в Исландии около 1000 г. Величайший из скальдов, Эгиль сын Скаллагрима из Борга, родился около 910 г., а умер примерно в 990 г. Кормак, Халльфред Трудный Скальд и Гуннлауг Змеиный Язык — три скальда с подозрительно похожими биографиями — прославились как творцы любовной поэзии у себя дома и как придворные поэты в чужих краях. Друг Эгиля, Зйнар Звон Весов, стал придворным скальдом ярла Хакона из Хладира, правившего Норвегией до 995 г.; Сигват сын Торда был не только скальдом, но и другом, советником и послом Олава Святого; племянник Сигвата, Оттар Черный, демонстрировал свое искусство в Швеции, при дворе Олава сына Эйрика, и в Норвегии, при дворе Олава Святого; Тормод Скальд Черных Бровей пал вместе с Олавом Святым в битве при Стикластадире в 1030 г. С тех пор как норвежец Эйвинд Погубитель Скальдов после смерти своего повелителя Хакона Доброго (около 960 г.) отошел от дел и до конца XII в. должность придворного поэта при дворе норвежских конунгов оставалась в монопольном владении исландских скальдов.
