Норманны быстро заселили доставшиеся им обширные территории, и свидетельством этого служат не только хроники и легенды, повествующие о событиях тех времен, но и сотни названий (например, с суффиксом — be c (др. — сканд. bekkr), — bu (bu), — digue (dik), — tot (topt, toft) и т. п.) и множество скандинавских личных имен, к которым добавлен суффикс — ville. Первые два поколения поселенцев еще говорили на своем языке, но в силу внешних обстоятельств он едва ли мог сохраниться дольше, поэтому любопытная история, рассказанная Дудо, о том, что нормандский герцог Вильгельм Длиннобородый (ум. 942 г.) посылал своего сына из Руана в Байё учить язык предков, может быть проинтерпретирована двояко. Однако отзвук donsk tunga остался в словах, связанных с морем, и уловим даже в современном французском (106), примерно так же, как мы порой замечаем среди волн блестящую Спину резвящегося дельфина.
Не только язык, но и социальные институты и менталитет нормандцев на протяжении X в. сильно изменились. После смерти Вильгельма Длиннобородого была предпринята попытка вернуться к прошлому, но нормандцы к тому времени перестали чувствовать даже внутреннюю связь с Данией, и эти начинания провалились. Таким образом, блистательные военные экспедиции XI в., завершившиеся завоеваниями Сицилии и Англии, хотя они и черпали свою мощь в той же гремучей смеси политики, честолюбия, жадности, национального характера и бытовых проблем, вызванных перенаселением, уже не могут считаться продолжением викингской экспансии (107) и должны рассматриваться в контексте истории Западной и Южной, а не Северной Европы.
В 910–911 гг., в течение которых Ролло превратился из предводителя викингов в верховного правителя Нормандии, в Англии также произошли важные события. Первое десятилетие нового века было достаточно спокойным, невзирая на неблаговидное поведение Этельвольда, двоюродного брата короля Эдварда. Этельвольд выказывал открытое неповиновение королю, надругался над монахиней, после чего бежал в Восточную Англию и, собрав войско, принялся грабить английскую Мерсию и северный Уэссекс. Это последнее предприятие стоило ему жизни — он погиб в 902 г. Тот факт, что даны с такой легкостью вернулись к своему прежнему разбойничьему ремеслу, свидетельствует об их политической недальновидности. Они уже более тридцати лет жили в Англии и не могли не понимать, что Уэссекс и Мерсия, объединенные под властью сильных правителей и достаточно могущественные в военном отношении, — не самые безобидные противники. В такой ситуации данам следовало бы создать собственное королевство, избрать конунга и отстаивать совместно свои интересы. Осознавали они это или нет, но при условии, что в первой четверти X в. на их земли притязали английская королевская династия и норвежцы из Ирландии, то была их единственная надежда выжить. Данов Восточной Англии и Мерсии сокрушили бы уже давно, не будь за их спиной Нортумбрии, однако и нортумбрийцы вели себя столь же неразумно, как их южные соседи. В 910 г., узнав, что король Эдвард отправился с войском и флотом в Кент, они напали на Мерсию и дошли до Теттенхолла в Стаффордшире, где их встретило и разбило наголову уэссекско-мерсийское ополчение. После этого все пути были открыты для завоевания южного Данело. Смерть верного Этельреда (911 г.) ничем не помогла данам: эрлу наследовала его жена, сестра короля Эдварда, Этельфлед, Леди Мерсии, в чьей натуре проявились в полной мере целеустремленность, дальновидность и организаторский талант, которые были свойственны Альфреду. Наравне с Гуннхильд Матерью Конунгов (дочерью Горма Старого, сестрой Харальда Синезубого, женой и вдовой Эйрика Кровавая Секира и матерью Харальда Серая Шкура), и, возможно, даже с большим основанием, Этельфлед можно назвать одним из самых замечательных женских персонажей викингской эпохи. Она лучше других понимала (возможно, в силу собственного опыта), какую важную роль в борьбе с данами могут сыграть выстроенные в надлежащих местах крепости-бурги. При этом она, как и ее муж, была всей душой предана Эдварду и оказывала ему реальную помощь.
