Лорд Рэнд схватил его за горло и несколько раз стукнул головой об стену, видимо, затем, чтобы освежить Чолли память.
— Господи милосердный, Макс, — выдохнул мистер Лэнгдон. — Мёртвый он нам едва ли пригодится.
— А по мне, так он и живой ни на что не годен, — отозвался Макс. — Я прав, Чолли? Ты совершенно никчёмен.
Чолли что-то неразборчиво промычал в ответ.
— Подойди сюда, Джек, — последовал лаконичный приказ. — Просто прижми дуло пистолета к его уху.
Мистер Лэнгдон повиновался. Он был изумлен, заметив, что у него даже не дрожит рука.
— Итак, мой мальчик, — обратился к Чолли Макс, ослабив хватку ровно настолько, чтобы тот мог говорить, — может, расскажешь нам, что побудило тебя похитить это милое дитя? Поведай, кто тебе за это заплатил, и почему, и какими ещё нехорошими вещами ты занимался в последнее время. Советую выложить всё побыстрее и даже не помышлять звать на помощь, потому что я мигом вышибу тебе мозги, а моему другу не терпится их прострелить, или, может, мы оба добьёмся желаемого, если ты исчерпаешь наше терпение.
Кэтрин смерила похитителя ледяным взором. Она надеялась, что стук её сердца слышен не так отчётливо, как ей чудилось.
— Что ж, теперь мне ясно, что произошло, — обратилась она к Броуди. — Вот к чему приводит неуёмное обжорство и пьянство. Ваши распутные привычки вылились в умственное расстройство. И не ждите, что я стану вас жалеть. Вы сами виноваты.
Лорд Броуди начал верить, что и впрямь сойдет с ума, если проведёт ещё одну минуту рядом с этой мегерой. Он-то полагал, что пустая комната вкупе с невозможностью сбежать заставят ведьму наконец осознать, в какой опасности она очутилась и что не пройдёт и пяти минут, как она будет слишком напугана, чтобы проявлять непокорность. Но нет!
Более получаса Кэтрин Пеллистон решительно отрицала, что когда-либо бывала в борделе. У неё много чего нашлось сказать и помимо сего утверждения: достаточно, чтобы у Броуди затикало в голове. Если бы не обширные земли, приданое да грызущая жажда мести лорду Рэнду, барон, вероятно, поддался бы голосу разума и избрал тактическое отступление.
Но он не был разумен. Полмесяца высматривания, выжидания и интриг и в самом деле сделали лорда Броуди в некотором роде сумасшедшим.
Он от природы обладал переменчивым нравом и был мстителен, когда не мог удовлетворить какой-либо свой каприз. Кэтрин же, не переставая, ставила ему препоны с самого дня своего побега, и в каждой последующей неприятности — от унизительных отказов прочих примеченных им в жёны девушек до приходящих от лавочников счетов, громоздившихся у него, благодаря Линнет, — Броуди уже винил её. Кроме того, Кэтрин его обманула… и даже сейчас эта лживая шлюха делает из него дурака.
— Значит, продолжаешь гнуть своё? — прорычал он. — Притворяешься, будто там была не ты? А ты не подумала, что у меня имеются свидетели? Так вот, они у меня есть, а ты не так уж сильно изменилась, чтобы они не признали тебя вблизи. Линнет видела тебя, а ещё Бабуля, Чолли и Джоз.
Кэтрин с ледяным спокойствием смотрела в стену мимо Броуди, чем ещё больше взъярила его.
— Ты же помнишь Чолли, верно? Большой такой пригожий парень. Он поделился, что для проспавшей почти всё веселье начинающей ты оказалась весьма занимательна между простынями.
Краска стекла с лица Кэтрин, колени подогнулись. Прежде она стояла позади одного из стульев. Теперь же довольно неуклюже шлёпнулась на него.
— Смотрю, это освежило твою память. Удивлена? С чего бы? Так всегда поступают с новенькими — сперва отдают их Чолли или Джозу, а когда девчонка просыпается, оказывается, что уже слишком поздно кричать про свою честь.
Кэтрин даже не приходило в голову, что её, пребывающую в беспамятстве, могли обесчестить, и мысль эта была опустошающей. Однако Броуди мог и солгать. Барон выглядел несколько полоумным.
«Не удивительно, — мрачно подумала Кэтрин. — Уже по меньшей мере час ему приходится обходиться без выпивки».
Как бы то ни было, нельзя позволить ему одержать верх. Она и без того на мгновение изменила себе, и это оказалось опасным. Вспомнив о двадцати одном годе жёсткого воспитания, Кэтрин выпрямила спину и холодно ответила:
— Вы не только сумасшедший, но ещё и свинья. Мне больше нечего вам сказать.
Как ему хотелось лупить её до тех пор, пока она не завопит о пощаде, но по собственному горькому опыту он знал, что женщины никогда не дерутся честно. Они пинаются, царапаются, выдирают тебе волосы и даже кусаются — то бишь в основном ведут себя в высшей степени неспортивно. К тому же Кэтрин, вероятно, унаследовала отцовский нрав — страшную вещь, только дай ей волю. Лучше он прибережёт избиение напоследок. Кроме того, от всей этой болтовни у него пересохло в глотке.
— Твоя проблема, дорогуша, в том, что ты неверно мыслишь. Я собираюсь добыть нам выпивку, а ты сиди здесь и чувствуй себя как дома, пока не научишься уму-разуму. Только помни, если твоё отсутствие протянется слишком долго — скажем, до завтрашнего утра — тебе многое придётся объяснять.
Он двинулся к двери:
