Я уже был не рад, что заговорил с ней. Птица кружила около нас и повторяла то, что услышала от меня:
— Ма-ало! Зарабо-отать на-адо!
Клюнула Адвоката в руку. Тот перестал храпеть и, не открывая глаз, спросил:
— Чего тебе?
— Мясса-а хо-очешь? — спросила птица, и Адвокат сквозь сон пробормотал:
— Хочу.
— Сторожи-и!
— Заткнись! — крикнул Жюль и кинул в наглую птаху ветку. Но та подлетела и уселась вновь рядом с нами. — Чтоб ты околел, зануда! — в сердцах пробурчал Жюль и добавил: — Чтоб у тебя перья повылазили!
— Заткнись! — Птица нахохлилась и прыгнула поближе к сыну лейера.
— Дай ей мяса, Ирри, — взмолился Жюль, — иначе она нам спать не даст.
— Чтоб ты околе-ел, зану-уда! — передразнила Жюля птица, и мне стало как-то легко. Эта птаха сняла напряжение в моей душе, а заодно и в душе Жюля.
Он рассмеялся вместе со мной и, сняв с палки последний жареный кусок, кинул птице. Она замолчала и принялась за трапезу.
— Не могу уснуть, Ирри, мысли в голову лезут. — Жюль уселся и подбросил ветки в огонь, пламя взметнулось, и стало светлее. — Вот мы с тобой были на войне. Но я не понимаю ее смысла. Там нет проигравших и нет победителей. Только смерть. К чему эта война?
— Мы не поймем ее, если не поймем психологию повелителей, — неожиданно проговорил Адвокат.
Я удивленно посмотрел на него. Мне казалось, он крепко спит, но он слушал наш разговор. Наглая птица разбудила и его. По сути, он был прав. Что мы знаем о логике дэров? Ничего. Нам кажется бессмысленным топтание на месте и бесчисленные жертвы, но во всем этом была своя логика, недоступная для нашего понимания. Видимо, ум дэров устроен иначе.
Жюль тоже удивленно посмотрел на Адвоката:
— Почему ты решил, что надо разобраться в психологии дэров?
— Это не я решил. Это мой начальник сказал на призывном пункте, а он там служит уже десять лет. Он умный. — Для Адвоката такое объяснение было достаточным.
Птица съела свой кусок и, прыгая, бочком безбоязненно приблизилась ко мне, взмахнула крыльями и уселась мне на плечо. Нахохлилась и нагло произнесла:
— Сторожи-и!
Затем закрыла глаза и захрапела точно так же, как и Адвокат до этого. Жюль рассмеялся. Адвокат скривился, понимая, что та его передразнивает, и снова быстро уснул.
Красные точки на сканере исчезли. Ночь прошла спокойно, а утром птица заволновалась. Она соскочила с моего плеча и стала причитать:
— Чтоб ты околе-ел, зану-уда! Сторожи-и!
Я проверил сканер, мы по-прежнему были одни, но птица не находила себе места. От ее крика проснулись Жюль и Адвокат.
— Что случилось? — спросил Жюль.
— Не знаю, но Зануда волнуется, — показал я глазами на беспокойно прыгающую по траве птицу.
— Зану-уда волну-уется! Зану-уда волну-уется!
— Может, врагов чует? — предположил Жюль.
— Зану-уда волну-уется! Враго-ов чу-ует! — прокричала птица, и сейчас же на сканере с краю показались три красные точки. Затем они окрасились в зеленый цвет.
— Что бы это значило? — недоуменно пробормотал я.
— Ты тоже что-то чувствуешь? — переспросил Жюль.
Я не ответил, так как на полянку выпрыгнули три шверда. Они зарычали, и шерсть у них на загривках поднялась дыбом.
— Пугают, — прошептал Жюль.
— Хватит рычать! — мысленно приказал я псам, и псы, вернее, три суки от неожиданности присели на задние лапы. — Идите ко мне, пропащие. Что вы забыли в этом лесу?
Шверды взвизгнули и бросились ко мне. Жюль откатился в сторону, за прогоревший костер, Адвокат выхватил свой молекулярный меч.
— Стой! — крикнул я, и он замер с поднятым клинком.
Собаки налетели на меня с радостным повизгиванием. Ментально они кричали:
— Хозяин! Хозяин появился!
Они запрыгивали передними лапами мне на плечи, толкали друг друга, стараясь вылизать лицо, кружились около меня и были полны счастья. Бурное проявление чувств продолжалось минут пять. Затем они уселись и, подметая хвостами траву, уставились на меня.
— Нам грозит опасность! — передал я и показал образ вампира. — Они есть?
Шверды зарычали и передали мне образы четырех вампиров. Те шли следом, и с ними был высокий эр в одежде охотника. Зеленая куртка, высокие сапоги и кожаные штаны, а за спиной у него, к моему великому удивлению, висел лук.
— Далеко?
Собаки задумались и показали мне место нашей высадки. Часа четыре ходу до нас. Еще они показали группу из пяти квирсов-разведчиков, идущую параллельно нам и тоже на восток.
Зануда, как я прозвал странную птицу, успокоился и уселся на мое плечо. Поднял крыло, почесал под ним клювом. Одна из псин подпрыгнула и попыталась схватить наглеца. Но Зануда был начеку, он вспорхнул, облетел поляну и крикнул:
— Чтоб ты околе-ел, зану-уда! Сторожи-и!
Мне стало смешно, казалось, что этот птах, помесь ворона и попугая, обладает разумом, повторяя услышанные слова в нужном порядке.
— Зануду не трогать! — приказал я.
И вовремя. Наглый пернатый налетел со спины на охотницу, что пыталась его поймать, и клюнул в голову. Но не рассчитал скорость реакции других швердов. Стоявшая рядом псина мгновенно перехватила дебошира своей пастью, и я подумал, что наступил бесславный конец нашему говоруну. Но он истошно заорал:
— Зануду не трогать!
