Я же еще раз осматривал светелку. Странный для этого места паркетный пол. Круглый стол и стулья с резными спинками, и три парня. Братья что ли?
Сидящие парни переглянулись и самый высокий со светлыми кудрями ревниво спросил, — Марта, это кто?
— Еще один соискатель, — равнодушно ответила девушка. Она обернулась ко мне и улыбнувшись, произнесла. — Вы, присядьте, я сейчас.
Я сел на краешек табурета и улыбнулся парням. — Здрасте, добры молодцы, — поздоровался я.
— Марта моя! — неожиданно проговорил высокий блондин.
— Нет моя! — отозвался тот что сидел справа и был покоренастей с черными волосами до плеч.
— Почему твоя? Она моя! — резко повернулся к говорившему третий паренек. Тонкий как тростинка и красивый как девушка.
Высокий схватил нож со стола и замахнулся на коренастого. Я еле успел перехватить его руку и вывернуть. Отобрал нож и назидательно проговорил. — Нож не игрушка, им не балуются. Вы чего не поделили? Девушку?
Все трое посмотрели на меня и одновременно кивнули.
— Заколдованные что ли? — подумал я. — А ее саму спрашивали, кто ей больше нравится?
Трое как заведенные отрицательно покачали головой.
— Ну так спросите, — засмеялся я. — Кто ей больше понравится, тот с ней и останется.
— Я не буду спрашивать, — замялся высокий блондин. Остальные двое согласно закивали головой. — Мы тоже не будем.
— Хотите я спрошу? — ответил я с недоумением оглядывая эту странную троицу.
Все трое синхронно, согласно кивнули головой.
Вошла девушка с блюдом не котором лежали пироги. Она поставила его на стол. Я с удивлением смотрел на угощение. На румяные пироги исходящие жаром.
— И в каком из них мудрость, а в каком знание? — пошутил я.
— Мудрость сама находит дорогу к разумным, — ответила Марта.
— Это если разумный, — не весело усмехнулся я, но к пирогам не притронулся. — А если нет?
Девушка серьезно посмотрела на меня, но промолчала. Молчание затягивалось и становилось тягостным. От меня все чего-то ждали.
Что бы хоть как-то разорвать этот молчаливый круг, я обратился к девушке, — Марта. — Тут парни не могут поделить … э-э… (чуть было не сказал тебя). Не могут определить кто тебе нравится.
— Мне нравишься ты — совершенно спокойно ответила та. Оставайся со мной.
— Я? — Моему удивлению не было границ. Почему я?
— Потому что ты не такой как они.
— Я не могу, Марта. У меня есть невеста и много дел еще не сделанных.
— Тогда забирай этих, — она кивнула на троих парней и уходите. И такая властность прозвучала в ее голосе, что мы не смогли ослушаться! Я встал с тяжелым сердцем. Словно терял самое дорогое в жизни. Так, как будто совершал непоправимое и потом буду сожалеть об этом до конца своих дней. Ноги мои налились свинцом. Все внутри меня кричало. — Останься! Это твое счастье! Ты здесь не доступен ни кому и вечно будешь жить в любви, и ласке, не испытывая проблем, горестей и печали. Вот оно счастье! Ты искал его всю свою жизнь.
Я остановился и увидел Шизу, прижавшую платочек к губам и со слезами смотревшую на меня. Она молчала и только слезы маленькими бусинками текли по ее щекам, падая на песок. Я разрывался на части. В моих чувствах царила буря. Боль душевная, непереносимая оплела их своими щупальцами и сдавливала меня словно питон. Я застонал и увидел Гангу стоявшую рядом с Чернушкой. Губы моей невесты прошептали. — Ты нас предаешь? — Я не услышал слов. Я прочитал это по губам.
— Предаю? Нет, я не предатель. Я… Не… — Сделал немыслимое усилие, словно поднял тонну и шагнул вперед. Потом еще и почувствовал, что стало легче. Преодолевая навалившуюся тяжесть, медленно, не оборачиваясь, брел прочь из комнаты. Я слышал как следом поплелись остальные. Я боялся оглянуться, чтобы не утонуть в глазах красавицы и не совершить непоправимое.
— Пой Виктóр. — услышал я тихий шепот и хрипло запел.
Я пел только эту строчку, что пришла на память и меня отпускало. Идти становилось все легче и легче. И я вышел из комнаты на крыльцо. Вытер пот льющиеся со лба и облегченно вздохнул.
Когда я вышел из усадьбы, спустился с высокого крыльца и оглянулся, то ее уже не было. Не было сараев, не было коров и собаки с будкой. Не было колдуньи. Только одно марево на границе видимого.
— Мда. — Поджал я губы. — Лучше идти по дороге. Есть дорога, надо по ней и идти, а всякие повороты в сторону приводят к вот таким вот непредвиденным трудностям.
— Эй Чужак! — услышал я грубый окрик и обернулся. Ко мне шли трое парней и высокий блондин шел первым. Уверенным шагом с наглым выражением на лице. Не просто парень, а этакий хозяина мира, уверенный что ему все можно и за это ему ничего не будет.
— Кто ты? — спросил он.
— Не важно, — ответил я. — Чего ты хотел?
— Мы тебя не знаем. Я Торн, это Велес, — показал он рукой на коренастого. А это Бортоломей, — указал он на красавчика.
— Ты брат Ридаса? — спросил я.
Тот засмущался. И потупив взгляд ответил.
— Да. Мы все тут братья — дети творца. — И подняв голову с любопытством спросил, — ты видел Ридаса на входе?
