— Я не вправе вмешиваться в распоряжения управляющей поместьем. — Овор говорил с расстановкой, подбирая слова. — Но в случае вашего отказа быть в подчинении Лианоры я имею от вашего спасителя четкие распоряжения. — Он достал листок и зачитал: — "Выдать десять золотых корон, веревку с мылом, довезти до постоялого двора Руха и там предоставить собственной судьбе". — Свернув листок, Овор посмотрел на пораженную девушку.
— Интересно, а зачем ей веревка? — Вирона с задумчивым видом почесала щеку.
— Мне тоже интересно, — поддержала ее Лианора, — и мыло?
Ринада беспомощно вглядывалась в спокойно сидящих людей.
— Может, найдете мне другую работу? — тихо и несмело спросила она.
Овор обратился к дворфе:
— Рена, у вас есть работа, при которой не надо мочить рук?
Лианора ненадолго задумалась, смешно наморщив носик, а потом лицо ее просветлело.
— Я вспомнила! Недавно свинарь жаловался, что опоросились две свиноматки и он не успевает ухаживать за поросятами, кормить свиней и вывозить в сад навоз. Вот я и пошлю Ринаду ему в помощь. — Ее лицо озарилось радостью. Она смотрела на сильно побледневшую берку чистым незамутненным взглядом. — Видишь, как все хорошо получилось, и уезжать тебе не надо.
Эрна шла по дорожке из столовой в лабораторию, где проводилась самоподготовка и можно было сделать амулеты. Все ее мысли крутились вокруг того, что она сотворит с выскочкой Мией и что — с нехейцем. Если с тихоней было просто и понятно, то при мыслях о милорде возникала сумятица. В ее чувствах мешались буря негодования его жестокостью и нежность, которую она испытывала при воспоминании о проведенных вместе ночах. Не замечая прохожих, она брела, погруженная в свои мысли, не уступая дороги. Ей навстречу шла девушка с алого факультета и специально не уступила дорогу.
— Куда прешь, коза? — услышала Эрна и получила толчок в грудь. Она подняла глаза и непонимающе уставилась на девушку в красной мантии.
— Чего вылупилась? Эти сервы совсем распустились. — Она презрительно посмотрела на Эрну и оттолкнула ее с дороги. — Пошла прочь, — сопроводила она толчок словами.
— Напыщенная дура, — крикнула ей в спину девушка.
Аристократка с мстительной улыбкой повернулась, окинула Эрну с ног до головы и, с наслаждением выговаривая каждое слово, произнесла:
— Только поединок смоет оскорбление. Прямо сейчас.
— Дамы! У вас есть возможность примириться! — обратился распорядитель магической арены к обеим девушкам. — Я жду ваших слов, — произнес он ритуальную фразу.
— Нет, — ответила аристократка.
— Нет, — ответила Эрна.
— Займите позиции, дамы, — произнес распорядитель и, дождавшись, когда девушки займут свои места, зачитал правила: "В поединке разрешаются магические атаки и рукопашная схватка. Бой продолжается до крови или потери сознания. Если противник упал, его не добивают и ему засчитывают поражение". Я все сказал, дамы.
Такие бои, особенно между девушками, всегда привлекали зрителей, и сейчас несколько десятков их расположилось вокруг арены. Студенты криками подбадривали участниц. Тут даже существовал подпольный тотализатор.
Прозвучал удар гонга, возвещающий начало боя, и Эрна почувствовала, как перешла на иной уровень восприятия. Она была спокойна и уверенна. Огненный шар она отразила подвижным щитом и сместилась в сторону, атаковав простыми снежками, чем вызвала смех и улюлюканье на арене. Эрна ни мгновения не оставалась на месте, постоянно меняя позицию, и большинство атак "алой мантии" уходили в пустоту, сгорая в стене защиты. Уверенная в своем превосходстве, девушка оставалась на месте. Эрна продолжала осыпать ту снежками, разряжая ее щит, и, когда первый шарик плотного снега прошел защиту и врезался в лицо застывшей с широко открытыми глазами аристократки, она применила заклинание оцепенения. За ареной раздался взрыв смеха. Резко ускорившись Эрна пошла на сближение, применяя иглы боли. Девушка в алой мантии стала дергаться, ее лицо исказилось от резких приступов боли. Она больше себя не контролировала и завизжала.
— Замолкни, — проговорила Эрна и, подтянув повыше юбку, прыгнула, ударив орущую аристократку ногой. Увидев стройные ножки студентки, зрители издали громкий одобрительный гул. "У-у-у", — пробежало по арене, и под этот звук леди в красной мантии, расставив руки, пролетела пару лаг и упала на песок, лишившись чувств.
Я стоял и смотрел, как Эрна проводит поединок. Она не стала суетиться, приняла удар фаербола на скользящий щит и просто непрестанно меняла позицию, не давая девушке в алой мантии прицелиться. Перед этим я услышал разговор двух старшекурсников.
— На кого ставишь?
— На алую, конечно, она со второго курса, а эта синька — с первого. Тут и думать нечего. Шариз принимает ставки один к пяти.
— А где можно сделать ставку? Извините, что вмешиваюсь, — встрял я в их разговор.
— Да вон, смотри, толпа стоит, там и делают, — указал один из них на небольшую группу скучившихся студентов.
Я протиснулся через ротозеев и подошел к невысокому пареньку, который негромко говорил:
— Ставки принимаются до начала боя. Кто хочет поставить — подходи.
