Хотя, конечно, воевать сразу на три фронта — на Западе, против СССР и на Среднем Востоке — Гитлер не собирался. Основной задачей считалось сокрушение Советского Союза, и уж тогда «тевтонским воинам» можно было выходить на азиатские просторы…
Советская разведка своевременно вскрыла планы германского командования и сообщила об этом в Кремль. Вот лишь одно из многих — сообщение Первого управления НКВД СССР (внешняя разведка) «о данных, полученных из японских дипломатических кругов в Софии» от 23 марта 1942 года. Резидент передает сведения, полученные им «от заслуживающего доверия источника “Грина”»:
«По сведениям, имеющимся у Татеиси[96], главный удар будет якобы нанесен на южном участке фронта с задачей прорваться через Ростов к Сталинграду и на Северный Кавказ, а оттуда по направлению к Каспийскому морю. Этим путем немцы надеются достигнуть источников кавказской нефти и в последующем через Иран и Ирак выйти в тыл английским и советским войскам, действующим на Ближнем Востоке. В случае удачного исхода операции с выходом к Волге у Сталинграда немцы намерены повести наступление на север вдоль Волги, чтобы нарушить коммуникации между центральными и восточными районами СССР и лишить советское командование возможности подвоза к фронту продовольствия и резервов»{197}.
Ну что ж, насколько нам известно, поначалу у гитлеровцев все получилось именно так, как было задумано: они вышли к Северному Кавказу, оказались в Сталинграде — но тут простой русский мужик сержант Василий Зайцев[97] решительно заявил: «За Волгой для нас земли нет!» — и все это поняли, и остановились насмерть… Впрочем, думается, что всё то, что было далее, нашему читателю хорошо известно.
Но ведь разведка предупреждала, что гитлеровцы нацеливаются на Сталинград! Так почему ей не поверили? Чтобы понять это, возвратимся к процитированному ранее документу, причем к следующему же абзацу из донесения нашего софийского резидента:
«По сведениям, имеющимся у японского военного атташе в Турции Цикуды, немцы этим летом не только будут стремиться выйти к Волге и Каспийскому морю, но предпримут также активные операции против Москвы и Ленинграда, так как захват их является для немецкого командования вопросом престижа»{198}.
Все победоносные гитлеровские кампании во Вторую мировую войну заканчивались после взятия германскими войсками столицы подвергшегося агрессии государства. Насколько мы помним, 28 сентября 1939 года пала Варшава и 8 октября фюрер подписал декрет о ликвидации Польского государства; 14 июня 1940 года немецко-фашистские войска вошли в Париж, а 22 июня Франция капитулировала перед «бошами». Недаром и основной удар гитлеровской танковой армады летом 1941-го был направлен в сторону Москвы.
Вот и теперь, весной 1942-го, в районе Ржевско-Вяземского выступа, в 150 километрах от Москвы, стояло порядка семидесяти немецких дивизий — реальная и очень серьезная угроза для советской столицы. При наличии такой угрозы и еще не выветрившейся полностью эйфории от наших зимних побед, высшее военно-политическое руководство страны фактически проигнорировало все предупреждения о том, что на южном направлении складывается очень опасная обстановка.
«28 мая 1942 г. на совместном заседании Ставки и ГКО в целом было поддержано предложение Генерального штаба о переходе к стратегической обороне (целью ее было «сорвать предполагаемое новое наступление противника, ослабить его, накопить резервы». —
Да не предадут нас анафеме истовые поклонники Иосифа Виссарионовича Сталина, но мы твердо убеждены, что в 1942 году он еще не был тем великим Сталиным, имя которого неразрывно связано с Победой советского народа над немецким фашизмом в Великой Отечественной войне. Нам кажется, что истинным Верховным главнокомандующим его сделало именно отрезвление 1942 года.
План грядущей летней кампании Красной армии изначально был провальным. Зато гитлеровцы на сей раз ставили перед собой совершенно реальные задачи. В частности, в директиве ОКБ, Верховного главнокомандования вермахта № 41, подписанной Гитлером 5 апреля, было указано без всякого пафоса: «В первую очередь все имеющиеся в распоряжении силы должны быть сосредоточены для проведения главной операции на южном участке с целью уничтожить противника западнее Дона, чтобы затем захватить нефтеносные районы на Кавказе и перейти через Кавказский хребет»{200}.
Дорога на Кавказ и Сталинград проходила аккурат через Николаев — причем дорога не только в буквальном смысле. В частности, неподалеку от причерноморского города бьmи сосредоточены крупные силы немецкой авиации, которая наносила удары с воздуха по нашим войскам, державшим оборону на юго-западном направлении.
25 марта под Сталинградом, в районе хутора Ляпичево, был сбит немецкий самолет-разведчик «Юнкерс-88»; его экипаж, четыре человека, выбросился с парашютами и был взят в плен.
