Есть также варианты, что взрыватель у самодельной мины сработал слишком рано или что немцы-часовые послали Сидорчука к резервуарам за сырой нефтью (как говорится, «что охраняем — то и воруем»), чтобы быстро растопить печь, а мина была в двойном дне ведра, обмотанного бикфордовым шнуром — для прочности немцы обматывали ведра проволокой. Случайно ли произошел взрыв или Сидорчук сознательно пожертвовал собой, понимая, что иного пути выполнения задания у него нет, — неизвестно.
В книге же «Розвiдники, нарожденi в Укра'iнi», с которой мы уже знакомы, подвиг Александра Сидорчука описывается следующим образом (постараемся перевести с украинского):
«В ночь на 5 ноября Сидорчук пробрался до баков (цистерн или резервуаров, это как кому нравится. —
Пожар был настолько огромен, что его не могли погасить двое суток. Были уничтожены все резервуары с нефтью и нефтепродуктами. Александр Сидорчук получил тяжелую контузию и ожоги всего тела — первой и второй степени. Его доставили в больницу, где он через некоторое время умер, так и не придя в сознание. Следственная группа и на этот раз не смогла найти причастных к взрыву. Под подозрением остался и Сидорчук»{220}.
Ну, совершенно естественно, что подозрение будет! Хотя в жизни случается всякое (помнится, в одной из книг про Джеймса Бонда Ян Флеминг утверждал: «Один раз — случайность, два — совпадение, три — враждебная акция»), но все же, когда один человек работает сначала на одном взорвавшемся объекте, потом на другом, это не может не вызывать у спецслужб, так сказать, «смутные подозрения». Но… «нет человека — и нет проблемы». Точнее — нет никаких доказательств причастности скромного и работящего кочегара-«фольксдойче» к масштабным диверсиям.
Более того, Галина Келем, теперь уже вдова Сидорчука, устроила гитлеровцам грандиозную истерику, предложив им свою «версию» произошедшего: Александр наткнулся на диверсантов и то ли их вспугнул, то ли вообще вступил с ними в схватку и был ими убит. Кстати, ему не раз уже угрожали в городе какие-то незнакомые люди — мол, ты служишь немцам, берегись… В общем, он герой рейха и верный сын «фатерлянда», и как смеет кто-то чернить своими нелепыми подозрениями его светлую память!
Если говорить очень честно, подобная версия была выгодна и сотрудникам местной службы безопасности. Все-таки подумать: человек работал на том самом аэродроме, где произошла чудовищная диверсия, — а его без всяких сомнений принимают на работу на такой важнейший стратегический объект, как нефтехранилище! Ну и куда тут местная СД смотрела? На симпатичную Галину Келем, которая очень заботливо хлопотала за мужа? Да, следствие не установило причастности Сидорчука к взрыву на аэродроме — но ведь, как говорится, береженого Бог бережет. Что, не могли без него на нефтебазе обойтись? Преспокойно могли! «Прокол» был явно налицо, а потому и приходилось принимать версию геройской гибели кочегара в схватке с бандитами. Мол, к этому человеку — никаких подозрений!
«Следователю Роллингу ничего не оставалось, как сообщить в Берлин: “Сторож Сидорчук спугнул диверсантов и сам стал их жертвой, подорвавшись на мине”… Галине выдали тело мужа. Тяжело пришлось боевой подруге Сидор-чука. Никто из друзей не мог прийти к ней, чтобы утешить в страшном горе и помочь в погребении мужа. Действовал категорический приказ Бати: сразу после диверсий не встречаться. Галина Адольфовна сама похоронила мужа на городском кладбище. После войны над могилой поднялся обелиск с барельефом героя-чекиста. На обелиске надпись: “Сидорчук Александр Петрович. 1913–1942 гг. Погиб при выполнении боевого задания… Вечная слава несгибаемому разведчику!”»{221}.
Вот так, очень дорогой ценой жизни замечательного человека, гитлеровским оккупантам был нанесен очередной чувствительный удар…
Руководство Александра Сидорчука — имеется в виду его высшее, московское, руководство — по достоинству оценило его подвиги.
