— Кари Ларсен? Вчера она утверждала, что ее экс-муж не из породы самоубийц. А сегодня вдруг передумала. Корит себя за то, что из-за развода у него началась депрессия, которая оказалась сильнее его. Друзья и сослуживцы поют тоже самое.
— Ты перестал подозревать его в польской афере?
— Напротив, здесь-то собака и зарыта, поэтому он и исчез. Его шеф вчера признал, что брошюра скорей всего отпечатана у них, на Иннхередсвейен. Мартенс легко мог это устроить во время сверхурочных. Поскольку ни одна из официальных благотворительных организаций не получала перевода на такую сумму, я считаю, что Мартенс смылся с деньгами.
— Что-то не верится, чтобы классный высокооплачиваемый печатник пошел на такое. Огромный риск из-за, по сути, годового заработка.
— Наверно, рассчитывал наварить больше.
— Вы разослали на него ориентировку?
— Только по своим каналам, — Рённес капнул кофе на «Брайтон» — «Найттинтэм» и вздохнул. — Нам надо, чтоб он считал, будто мы поверили в его самоубийство. К тому же нельзя забывать о семье. О Кари Ларсен. Особенно о дочке. Вряд ли ребенку полезно читать в газетах или слышать, что отца разыскивают. К тому же в любую секунду Мартенса могут выудить водолазы. Я только надеюсь, что все прояснится в ближайшие день-два, потому что послезавтра я собираюсь в отпуск.
— Ты имеешь в виду чемпионат по лыжам?
— Именно. В этот раз мы надерем и финнов, и русских. На этот раз даже наши прыгуны с трамплина в отличной форме. Эй, что с тобой?
Первенство мира, вертелось в мозгу у Шредера, первенство… русские… Что если… Только предположение, но проверить не мешает.
— Спасибо, Кристиан. Ты подкинул мне идейку.
— Мог бы отплатить мне той же монетой — побьет «Вест Бромвич» «Эвертона» или нет… А то сидим, мучаемся, ловим кого-то.
— Вот посмотришь, они еще споются — мой шпион и твой мошенник. Они еще будут скрываться вместе.
Старший инспектор Рённес громко расхохотался в ответ на шутку.
