Они стояли и молча смотрели друг на друг. Вдруг пол ушел у него из-под ног, и Мартенс осел на табурет. В ту секунду, когда в окне возникло лицо Кари и она подмигнула ему на свой абсолютно неподражаемый манер, для него все кончилось. Он вместе со своим гениальным планом ухнул в пропасть, в пустоту, где не за что уцепиться. Такое до горечи обидное поражение могла нанести ему только Кари.
Она закрыла дверь и стала не спеша расстегивать штормовку, не сводя при этом с него прищуренных глаз — довольных, как у победителя, и в то же время пытливых, как у психиатра. Снова он совершенно без всяких к тому оснований оказался в глубочайшем нокдауне, но только сейчас не видно, с кем же он бьется-то. Ее появление здесь означает, что все кончено. Мечта о жизни отшельника разлетелась вдребезги. Нужно срочно что-то сделать, чтобы не грохнуться в обморок. Рука ходила ходуном, когда он потянулся за трубкой и табаком.
— Так ты и здесь ведешь канцелярию? — прошлась она для разминки.
Ирония обожгла тысячей раскаленных игл. Он отвел глаза, уткнулся в пишущую машинку. Выдрал заправленный лист и судорожно сглотнул, потом еще, еще.
— Я…
— Надеюсь, не любовная переписка?
— Нет, я..
— Тогда дневник. Современный вариант Робинзона Крузо.
Под уколами ее слов он превращался в абсолютный ноль, ничтожество. Она с заметным удовольствием смаковала это. Каким-то чудом ему удалось раскурить трубку, но горло точно наждаком продрали. Его мысли не поддавались выражению. И она тут же обскакала его:
— Здесь воняет. Я вынесу помойку?
Деловая, как всегда. Вынесла помойку за дверь и вернулась. Стащила с себя оранжевые непромокаемые штаны.
— Кофейку выпьем?
Все та же злая, беспощадная ирония. Как эта курица вообще догадалась, что он здесь?
— Слушай, ты такой бледненький, надо бы тебе подкрепиться. Я тут плюшек захватила. — Она ткнула в пакет, который положила на стол, и повернулась к печке. Потом окинула задумчивым взглядом его хозяйство — так она всегда смотрела, собираясь приняться за уборку. — Надо же, почти ничего не изменилось. Когда это было… постой-ка… в семьдесят девятом?
— В семьдесят седьмом.
— Бежит время. Но я до сих пор помню, в каком восторге ты был от этой хижины. — Она сняла крышку с кофейника, понюхала его и налила туда воды. — А теперь взял да и доплыл сюда с Браттера.
— Кари!
— А что я должна была думать, когда твою машину нашли у пирса? Но я совсем забыла, ты же не умеешь плавать. На «Скором рейсе» добирался?
— Лучше расскажи, как ты…
— Как я догадалась, что ты здесь? Дорогой, но я как-никак прожила с тобой четырнадцать лет. — И совершенно спокойно она открыла дверцу печки и подложила щепок. — Я смотрю, ты истопил весь туалет Нурдванга. Что старичок скажет?
Ей все шуточки, содрогнулся он. Она играет. Это вообще не она. ТАКОГО НЕ БЫВАЕТ. ОН ПРОСТО СПИТ.
— Нурдванг не знает, что я здесь.
— То есть ты просто взломщик. Находчивый, как всегда.
— Не понимаю, о чем ты.
— Прекрасно понимаешь. Больше всего меня всегда восхищало, какой ты жох, просто талант у тебя был к этому делу. И видно хорошо сохранился. Тебе по-прежнему пороху не занимать.
— Но как ты узнала…
— Элементарно. Дедуктивный метод — от противного. Сначала я спросила себя, где ты точно не можешь быть. Оказалось, практически нище. А этой хижиной ты бредил много недель. Даже во сне вспоминал.
— Во сне? — прошептал он недоверчиво.
— Это было местом твоей мечты, Мортен. Я хочу сказать, здесь ты можешь разыгрывать из себя уникального сверхчеловека сколько твоей душеньке угодно. Никто не путается под ногами, не лезет в душу. Сам понимаешь, поверить в твое самоубийство я все равно не могла. На это требуется выдержка.
— Кари, на это тоже… требуется.
— Выдержка, чтоб сбежать? Не обольщайся, Мортен. Ты всего-навсего сбежал от проблем, от того, встретиться с чем у тебя не хватает мужества. Ты просто перетрухал до смерти. Но меня тебе не обмануть. Так и знай.
— А-а полиция?
— А я почем знаю. Они вроде бы купились… Хотя это не бог весть какая заслуга… Могу тебя успокоить: старший инспектор, ведущий дело, не знает о твоем местонахождении. Это моя тайна.
Закипел кофейник. Она сняла его с конфорки, по-хозяйски достала из шкафчика чашки, насыпала в них кофе и налила кипяток. Потом вынула из пакета плюшки и разложила их на блюде.
— Чего ты хочешь?
— Ешь спокойно. Я тут в уголке посижу, — и она устроилась в кресле со своей чашкой. — А здесь и правда неплохо. Я и забыла, как тут здорово. Грязное белье и крепкий мужской дух. Понятно, что тебя потянуло сюда.
