Я заглянул за угол. Насколько мне было видно, пара десятков мертвяков столпились в конце коридора. Часть из них пытались подняться по лестнице, но сверху им мешали накиданные в лестницу стулья (Молодец, Катюха, догадалась). Остальные, сменяя друг друга в каком-то хороводе, тыкались лбами в стеклянную дверь приемной.
- У меня есть шанс. - Я тенью переместился к дверям лифта. Ну, я так подумал, что тенью. Судя потому, что Антоха отделился от хоровода и с интересом уставился в мою сторону, тень из меня была так себе. Я мысленно выругался и стал ковырять ножом между раздвижными дверями. Вначале я даже воодушевился - резина уплотнителя совсем рассохлась, и через десяток секунд мне удалось просунуть в щель пальцы, потом я раздвинул двери сантиметров на десять, так, что смог просунуть уже плечо и ногу. Но затем двери стали насмерть. Там что-то заклинило и они больше не поддавались ни на дюйм. Я пытался просочиться в щель, но мои габариты этого явно не позволяли. «Это хорошо, что я еще в одной футболке».
- Опа-Стёпа, точнее Антоха. - Антон появился как чёртик из табакерки. Я так увлекся вскрытием шахты, что совсем забыл контролировать мертвяков. Он застал меня в очень интересном положении Вини-Пуха, застрявшего в норе Кролика, и радостно потянул ко мне ручки. Единственное, что я успел сделать - это оттолкнуть его свободной ногой. Антон с диким воем улетел в комнату отдыха генерального директора и, вторя ему, с дальнего конца коридора его поддержали с десяток глоток. Рискуя лишиться кожи, я выдрался из капкана, оставив лоскут футболки на шурупчике, и остановился посреди холла в подранной потной футболке со столовым ножом в руке. В который раз говорю себе за сегодняшний день: - Я в жопе! В комнате отдыха Антоха, по коридору на меня движется целая стена зомби, а в щель между лифтовыми дверями может протиснуться только котенок, причем очень маленький и очень худенький. Я под эту категорию ну совсем не подхожу.
Я судорожно огляделся. Идея пришла как-то сама собой. Где-то я ее видел… в кино каком-то…, наверное. На стене возле лифта, в небольшой нише за грязным стеклом виднелась катушка с пожарным шлангом. Я выхватил его и как мог прочно обвязал вокруг пояса, после чего схватил рядом стоящий стул и со всего маха саданул им по панорамному стеклу. Стул выскользнул из рук и улетел на улицу, а в лицо мне подуло вечерней прохладой. Первые ряды уже подошли к холлу, из дверей показался Антоха… Долго себя уговаривать, мне не пришлось. Короче, я прыгнул. Было ощущение, что я летел вечность. Затем сильный рывок перебил мне дыхание, и от этого потемнело в глазах. Через серую пелену я видел пролетающие мимо меня тела, и через шум в ушах слышал, как они с каким-то чавкающим звуком разбиваются об асфальт.
Я завис где-то между пятым и шестым этажом. Меня вдруг посетила мысль: «А что если длина пожарного шланга была бы чуть больше, то я чавкнул бы сейчас там внизу». Меня затошнило. Толи от мысли о встречи с асфальтом, толи от перетянутого живота. Я попытался подтянуться на руках, чтобы ослабить давление на живот, но это оказалось не так просто. Руки вспотели и соскальзывали с брезентового пожарного шланга. Я посмотрел вверх. Из разбитого окна на меня смотрели несколько мертвых лиц. Я чувствовал себя звездой на ёлке. Висишь-болтаешься, все на тебя смотрят и радуются, ручки к тебе тянут. И пока тебя с ёлки не снимут - так и будешь висеть. Я поежился. В ходе своих приключений я потерял всю свою теплую одежду, поэтому висеть звездой было очень зябко.
Вечерело. Солнце село за горизонт, раскрасив оранжевым закатом низкие облака. Мимо пролетела ворона, покосившись на меня, мерзко многозначительно каркнула и скрылась в сумерках. Смеркалось.
Мамочки, это папочка.
Я даже и не предполагал, что ночью бывает так темно. Не то, чтобы я не догадывался, что ночью темно, но не настолько же! Я болтался где-то между небом и землей и совершенно не видел, на какой высоте, словно плавал в чернильном ничто: внизу и по краям было не менее черно, чем наверху.
«Я вспомнил фильм!» Почему то эта мысль меня обрадовала. «Это «Крепкий орешек». Там мужик, как его, Брюс Уилис, на пожарном шланге прыгает с небоскреба. Прямо мой случай. А что было потом?» Это потом совершенно вылетело у меня из головы. Где-то сверху, практически у меня на макушке, снова каркнула ворона.
- Не подсказывай. Я сам!
Невидимая ворона обиделась и ухлопала крыльями куда-то в темноту.
«Вспомнил! Он там голыми пятками разбил стекло. Ну, если он смог голыми пятками, то мне в своих тяжелых ботинках сам Бог велел. Осталось только раскачаться, как маятник, и садануть ботинками по стеклу».