Главное же событие в жизни Льюисов тех лет – начало работы Джордж Элиот над своим самым масштабным романом, в подзаголовке к которому обращает на себя внимание такое важное для ее творчества слово, как «провинциальный»: «Мидлмарч. Картины провинциальной жизни». Все романы Джордж Элиот, за вычетом «Ромолы», мог бы предварять этот подзаголовок – своеобразный эпиграф к ее творчеству.
«Мидлмарч», несмотря на вязкость, затянутость, отсутствие динамичности, огромный объем, обилие действующих лиц и переплетающихся сюжетных линий, а также пространных авторских рассуждений, принят был на ура.
«Все мы ворчим по поводу „Мидлмарча“, – пишет рецензент „Зрителя“ 1 июля 1872 года. – И действие-де затянуто, и чрезмерны рассуждения о научных материях… и фраза кое-где отдает педантичностью, и горькие размышления о жизни звучат порой цинически, однако же все мы читаем книгу и чувствуем, что все прочие явления в английской изящной словесности не выдерживают с ней никакого сравнения».
И рецензент «Зрителя» – не исключение, его точка зрения вписывается в дружный – и вполне оправданный – хор славословий.
«Мою книгу все кругом хвалят, – пишет, словно удивляясь, Джордж Элиот, – говорят, что она – лучшее из того, что я написала».
Не успевает роман выйти в Англии, как его уже переводят на французский и немецкий; появится вскоре и русский перевод.
И то сказать, «Мидлмарч» – квинтэссенция философских, эстетических и этических взглядов Джордж Элиот, в этом романе они сосредоточены наиболее полно и ярко[67]. Писательница – и это роднит ее с «кукольником» – Теккереем – не раз повторяет на страницах романа, что за поступки и решения своих героев ответственности не несет. Не несет ответственности и за читателя: философские отступления в романе встречаются на каждом шагу, при этом назидательных пассажей, равно как и гражданского пафоса, в книге не найти. Как не найти и патетики: Джордж Элиот, в отличие от Диккенса, своей точки зрения читателю не навязывает и эмоции держит под контролем.
В ее предыдущих романах действующие лица, отношения между которыми не отличаются многоплановостью, изображены по «оппозиционому» принципу: черное – белое. Феликс Холт – Гарольд Тренсам, Мэгги Талливер – Том Талливер, Ромола – Тито Мелема. И в будущем романе «Дэниель Деронда» – тоже: пылкой, самоуверенной, эгоцентричной аристократке Гвендолен Гарлет противопоставлена Майра Коэн, бедная еврейская девушка, в которую влюбляется ее духовный наставник, юный идеалист Дэниель Деронда. В «Мидлмарче» же картина мира, отношения между людьми более сложны и противоречивы. Вместе с тем дает себя знать позитивистская выучка писательницы. Характеры в романе, с одной стороны,
«Их моральные принципы, – замечает Джордж Элиот, – не имеют никакой основы, кроме одной – наследственного обычая».
Заметен в «Мидлмарче» интерес невиданно образованной Элиот к медицине, биологии, физиологии, психологии – вообще к точному научному знанию; ссылок на науку в романе сколько угодно. В том числе и иронических: «милейший» баронет сэр Джеймс Четтем штудирует «Основания земледельческой химии»[68].
«Мидлмарч», как, впрочем, и предыдущие «картины провинциальной жизни», перенасыщен «житейской путаницей» – меткими, забавными, порой едкими бытовыми зарисовками и запоминающимися второстепенными персонажами: младшими священниками и их женами, лекарями, нотариусами, барышниками, мелкими арендаторами, городскими сплетницами. Каждый со своими повадками и языком, этим повадкам под стать. Птичница миссис Фитчет сетует, что ее куры «взяли привычку расклевывать яички, чуть их снесут. Никакого с ними сладу!» «До тех пор пока рыба исправно клюет, мир населяют только премилые люди» – жене местного священника миссис Кэдуолледер в наблюдательности и цинизме не откажешь. «Людям в годах победа обеспечена» – старый нотариус мистер Стэндиш подбивает холостяка и завсегдатая скачек мистера Чичли, цветом лица напоминавшего пасхальное яйцо, найти себе подругу жизни.
Умение Джордж Элиот одной фразой, порой одним точным словом набросать портрет персонажа проявляется и в изображении главных действующих лиц, и в этом она мало чем уступает нелюбимому Диккенсу и любимому, почитаемому Теккерею.
Вот Доротея Брук, главная героиня романа: «Она могла бы искать мученичества, затем отступить и все-таки принять мученичество, но вовсе не то, к которому стремилась». Именно это и происходит: Доротея ради «служения» становится женой ограниченного схоласта – бесмысленный подвиг самопожертвования.
