– Вечность – слишком долго. Лучше я буду любить его до конца своих дней. Так мне больше нравится. – Мария улыбнулась и спросила. – Узнаю свою трехлетнюю дочурку, которая задает слишком много вопросов, чтобы только оттянуть время от сказки.
Они обе засмеялись.
– Я уже и забыла про сказку. Ты, правда, хочешь ее прочесть?
– А ты не хочешь?
– Очень хочу…
– Тогда почему бы и нет? Васю позовем?
– А как же!
– Василий! – громко крикнула Мария.
– Вызывали? – спросил он, когда прибежал в Викину комнату и запрыгнул на кровать.
– Да. Сейчас мама будет читать сказку о Василисе Прекрасной, – сказала Вика.
– Фу! Вы чего, малые дети? – изумленно спросил он.
– Еще какие! Раз не хочешь составить нам компанию, то тогда можешь идти, – ласково сказала Мария.
– Нет уж! Раз уж пришел, буду слушать сказки!
– Будет весело, не сомневайся, братишка.
– Ага, умрем со смеху, – съязвил он.
– Все слушай, – шепнула Вика.
– В некотором царстве, в некотором государстве жил-был купец, – начала Мария…
Глава 15
Дворняга бежала по сырой дороге, не обращая внимания на лужицы. Капельки прошедшего дождя стекали по крышам, приземляясь на сверкающие лужайки.
Кап-кап!
Наконец-то дождь закончился, завершив свою барабанную симфонию, перемешенную небесным громом и ломаными молниями. И все в одно мгновение стихло: вой, шум, свист ветра исчезли в океане спокойствия, улетучившись куда-то далеко, теперь он неслышно пробегал волнами по увядающим цветам и траве; деверья, словно статуи, замерли, переставая прогибаться и трещать под натиском могучего ветра; небо очистилось; птицы запели мелодичные песни. А когда желтое солнце выглянуло из пепельно-серых облаков, освещая мокрые желто-красные листья, которые покоились на пожелтевшей поляне возле дуба, Виктория улыбнулась новому дню, посмотрела на Домового, и он все понял без слов, их запланированная прогулка состоится.
Они шли по знакомым тихим улочкам, вдыхая в легкие влажный, пропитанный росой воздух. Их тела ласкал пока теплый летний ветер.
– Неужели дождь закончился, – сказала Вика, посмотрев на небо. – Целую неделю, льет. Надоел. Надеюсь, что даст нам сегодня прогуляться, как следует.
– Надеюсь. Очень надеюсь, – повторил Домовой, глядя под ноги, чтобы случайно не наступить в лужу.
– Ты какой-то таинственный сегодня.
– Да? Скорее грустный, чем таинственный. Ведь сегодня грустный день. День расставания. И не только. Вот и еще одно лето пролетело, так и не успев начаться.
– Да, – проговорила она. – Наше одиннадцатое лето… всего лишь. Оно растворилось в желтой осени.
– Точно, – согласился он. – Давай не будем отпускать его?
– Давай. Только как мы это сделаем, ума не приложу!?
– Я знаю один метод.
– Какой же?
– Мне говорили, что лето нужно запустить в свою душу и хранить до следующего. Правда-правда, не смейся.
– Ха. Мне вот интересно, как ты собираешься это сделать?
– Все просто.
– Да, неужели? – ехидно спросила Виктория.
– Мы сейчас подымимся на Лысую гору и попытаемся ухватить кусочек лета.
– Почему именно на Лысой горе?
– Потому что мы будем на высоте, а значит ближе к солнцу. А где солнце там и лето. Понимаешь? – он хихикнул.
– Понимаю, что некоторые все еще остались в душе первоклашками.
– Я так понимаю, эти некоторые – мы с тобой?! Или…
– Я имела виду только тебя, но, к сожалению или к счастью я осталось такой же, какой была много-много лет назад. Разница между той маленькой девочкой и мной настоящей, девушкой, в том, что я научилась притворяться, как и все взрослые. И все!
– Мы научились обманывать друг друга, – подправила Домовой ее. – Научились так хорошо, что стали забыть, где правда, а где вымысел. В этом отношении, детьми, мы были честнее и искренне.
– С тобой трудно не согласиться. Значит, идем на Лысую гору ловить сачком невидимое лето?
– А почему бы и нет?
Домовой и Виктория улыбнулись друг другу, мечтательно посмотрев в чужие и такие родные глаза, взялись за руку и чуть ли не вприпрыжку пошли на окраину города, где возвышалась скалистая гора без единой зеленой травинки, без единого кустика брусники и земляники, без единого деревца.
Окаймленные неосуществимой мечтой, заарканить лето, они не заметили, как забрались на самую высокую точку и уже смотрели свысока на городок, сверкающий в солнечных лучах. Аккуратные домики соседствовали уже с пожелтевшими деревьями и живыми изгородями, голубой пруд простирался и вдоль, и поперек на несколько миль, утопая за горизонтом, вдалеке, гранича с одинокими берегами, за которыми возвышались волнообразные горы, обрамленными хвойными и широколиственными лесами.
– Красиво, – прошептал он.
– Не то слово. Волшебно! – воскликнула она от переполняющего возбуждения. Потом спросила. – Почему я не птица и не могу летать? Если бы у меня были крылья, я бы не раздумывая, улетела вон туда, за те величественные горы. – Она показала рукой. – Туда, где нет никого: где тишина, уединение и покой.
