Виктория просидела в коридоре больше двух часов, пока шли разбирательства. Когда в коридоре появилась пара, догадалась, а потом и услышала, что это родители мальчика. Элегантный мужчина лет сорока пяти и молодая женщина лет двадцати пяти остановились у кабинета. Вика привстала со своего стула, посмотрела в глаза обоим и, не сдержавшись, залепила пощечину молодой особе. « Это тебе за вранье. Ты ведь прекрасно знала, что похищения не было, но спасала свою шкуру. Стерва. Можешь подать на меня в суд», – сказала она, открывая дверь в кабинет.
– Ваши потерпевшие пришли. Я могу быть свободна? Верните мне мои документы.
– Извините, Виктория Андреевна, – говорил ей капитан, протягивая паспорт.
– Да, пошел ты. Как бы ты запел, откажись я тебе помочь в такой ситуации? Мне ни украденного времени жалко, мне тебя жалко за твою подозрительность. Это профессиональное? Ты не умеешь доверять людям, и проверять то, что очевидно.
Виктория ехала неспеша домой с чувством легкой досады на нерадивость молодой мамаши, нерасторопность стражей порядка и, как нестранно, на свою несдержанность. Она набрала номер телефона больницы и узнала новости о состоянии мальчика. «Мальчику, ему пять лет, назначен постельный режим. Зовут его Тихомиров Никита. Сейчас он с няней находится в палате», – сообщила ей приветливая медсестра. Ближе к вечеру раздался звонок ее смартфона. Номер абонента был не знаком.
– Виктория Андреевна, это Тихомиров. Мне нужно с Вами встретиться, поговорить и извиниться, – услышала она в трубке приятный мужской голос.
– Извинение я принимаю, а встречаться с Вами у меня нет желания. Я хочу забыть эту историю и все, что с нею связано.
– Никита пришел в себя. Спасибо Вам, – он говорил ровно, но явно испытывал неудобства от разговора.
– Я звонила в отделения и знаю об этом. Думаю, с няней он будет в большей безопасности. Вы простите мою несдержанность. Прощайте.
Ей вдруг захотелось устроить себе праздник для души. Она устроилась на диване в гостиной с бокалом вина и шоколадом. Надела наушники, включила музыку и, прикрыв глаза, начала подпевать. Она не знала, сколько прошло времени. Включила мягкий свет торшера при наступлении сумерек, не вставая с дивана. Почувствовав присутствие посторонних, она открыла глаза и увидела в гостиной Виктора и консьержку.
– Что случилось? – снимая наушники, спросила она Виктора.
– А ты не догадываешься? Давно празднуешь и что, если не секрет? Телефон не берешь, дверь не открываешь и еще, при всем этом, горланишь песни.
– Я, как-то гостей не ждала. Извините за беспокойство, но со мной все в порядке, – говорила Вика, неспеша вставая с дивана, выключая музыку и переходя в кухню с пустым бокалом и фольгой от шоколада. Виктор проводил консьержку. – Чего всполошились? Я ничего не нарушила, времени еще мало, как хочу, так и отдыхаю.
– Она отдыхает, а мы с ума сходим. Хорошо, ключ был, и двери не пришлось вскрывать, – говорил он, волнуясь. – Вика, что тебя связывает с Тихомировым?
