Вика тогда жила в детском доме. Носила фамилию Медведева. Катя помогала этому детдому наладить компьютерную сеть, поскольку сама работала сисадмином и в компьютерных сетях хорошо разбиралась. Сисадминила, где и сейчас – в крупной корпорации по производству электроники для авиации и космоса. Алинка Росомахина, на ту пору Трофимова, тоже до сих пор работает в «Микротроне», юрисконсультом, а на поверку – правой рукой гендиректора по всем правовым вопросам. Холодна, строга и великолепна, впрочем, как всегда. После рождения сына сделалась помягче, но не попроще.
Они дружили вчетвером: Катерина, Алина Трофимова, Лера Бурова – начальница отдела маркетинга, Надежда Михайловна Лапина, бывшая в те времена Киреевой и руководившая патентным отделом. Правда, Алина присоединилась к ним несколько позже.
Их дружба окрепла, когда на Катю посыпались неприятности криминального толка, в кои та влезла добровольно, желая изобличить убийцу Любови Петровны Авдотьевой, директрисы Викиного интерната. Если бы не вмешательство и помощь девчонок, если бы не вмешательство и помощь Вики, ее дорогой, милой Вики… Не было бы Катерины на свете, уже шесть годков бы как не было.
А следствие по тому делу вела Марианна Путято, капитан милиции и Алинкина университетская подруга, обладательница скверного и неуживчивого характера. Марианна была прямодушна, бескомпромиссна и, не церемонясь, высказывала в глаза любое суждение, не утруждаясь подбором выражений. Зато у нее не имелось второго дна, и имелось обескураживающее чувство долга. Сейчас она майор.
Приглашение Марианны встретиться и поговорить, корреспондированное через Алинку, немало Катю удивило, тем более что поговорить Путято хотела о Вике. Катерина была уверена, что Марианна давным-давно выбросила из головы их шапочное знакомство, и в том числе нюансы ее биографии. Выходит, ошибалась.
Катя привязалась к детдомовке Медведевой как-то очень быстро и не на шутку. На тот момент Виктории было почти пятнадцать, но не ее года, а намечающееся Катино замужество могло встать препятствием к удочерению девочки из детдома. Катерина бесконечно благодарна Олегу, что он, почувствовав тогдашнее устремление будущей жены, сам предложил принять Вику в семью. Если бы Демидов решил иначе, Катя оказалась бы перед нелегкой дилеммой – либо счастливое супружество, отравленное мыслью, что предала Вику, либо безрадостная судьба матери-одиночки взрослеющей приемной дочери, из-за которой пришлось отказаться от личного счастья. Катерине не хочется думать, какое решение ею было бы в итоге принято, выстави Демидов ультиматум. Бог миловал и избавил от тяжкого выбора.
Но все получилось, как в сказке, и эта волшебная сказка длилась в течение нескольких следующих лет. Из них троих вышла замечательная семья – теплая, дружная, веселая.
Потом на свет появились близнецы, желанные и долгожданные. Жизнь поменялась в корне, от Катерины потребовалось много сил, чтобы пережить первые шесть месяцев их младенчества и не впасть в злую депрессию от недосыпа и удручающего потока крупных и мелких повседневных дел. Няньку нанимать она не захотела, пугаясь чужых женщин рядом со своими малышами.
Вика тоже радовалась, помогала посильно, но где-то уголком сознания Катерина стала отмечать: с дочерью что-то не так. Катя успокаивала себя: «Мальчишки подрастут, у меня будет больше времени на дочку. Мы с ней обо всем снова будем говорить. Она мне расскажет свои секреты, а я ей свои».
Подросли не только мальчишки. Повзрослела Вика. И замкнулась. А это беда для матери. Беда и сильнейшая боль.
Катя настояла, чтобы муж продал дом, в котором они жили до рождения Илюхи и Кирюхи. В свете пополнения семейства дом показался Демидову тесноват, и он решил отстроить новый, попросторнее и повыше. Прежний пустовал, поскольку предназначался для дочки, когда и если та захочет жить отдельно. Катя сказала: «Продавай. Она не должна думать, что мы мечтаем ее отселить. Если ей дом когда-нибудь понадобится, ты ей купишь». Он согласился. Однако было неясно, как расценила этот жест сама Виктория.
А потом она ушла, наговорив матери обидных слов и хлопнув дверью на прощанье.
После разрыва Катя много плакала, но при муже держалась ровно, истерик не устраивала. Супруги мало обсуждали эту тему. Почти не обсуждали. Только однажды Демидов сухо произнес: «Я бы лапы повыдергивал твоей разлюбезной Лапиной, если бы не был обязан ей жизнью жены». Катя не стала защищать Надежду Михайловну, спорить с мужем было бесполезно, но, по обычаю, никого не винила, кроме себя.
И вот теперь они с Алинкой сидят в Алинкиной «сузуки», припаркованной на служебной автостоянке, и ждут, когда Марьяна Путято выйдет через калитку дома 38 по улице Петровка, чтобы поговорить о Вике. Под ложечкой холодным валуном ворочалось беспокойство. Наверное, дочь попала в беду, если майор внутренних дел имеет что сказать ее матери. Только бы не наркотики, только бы не банда.
