Свои воспоминания, написашгые в тюремной камере, Вильгельм Кейтель завершил так: «...С 13.8.45 г. я был заключегашм тюрьмы в Нюрнберге, а 13.10.46 г. ожидаю приведения в исполнение смертного приговора». Это было написано 10 октября 1946 года, а в ночь с 15-го на 16-е его повесили. Союзный Контрольный совет в Германии отклонил прошение Кейтеля заменить ему, как солдату, петлю пулей.
И все же ныне, в исторической ретроспективе, невольно возникает вопрос: могли ли торжествующие победу союзники по антигитлеровской коалиции пойти тогда на великодушный шаг в отношении уже приговорешюго к смерти поверженного противника и удовлетворить его последнюю просьбу о расстреле? Слишком много чести! — вероятно, посчитали они. Могли ли они при этом учесть, что германский генеральный штаб, та командная военная элита, к которой фактически, хотя и не номинально по должности, принадлежал Кейтель, не была (подчеркнем: вопреки особому мнению советского судьи) признана преступной организацией, а сам фельдмаршал не прятался, как другие, за спину ускользнувшего от Суда народов Гитлера и признал, хотя и с некоторыми оговорками, свою ответственность и вину за содеяшюе?
Обращает на себя внимание, что Маршал Советского Союза Георгий Жуков, описывая в своей книге «Воспоминания и размышления» исторический момент подписания в ночь с 8 на 9 мая 1945 г. в берлинском пригороде Карлсхорст Акта о безоговорочной капитуляции гитлеровской Германии, счел нужным отметить: «Первым, не спеша и стараясь сохранить видимое спокойствие, переступил порог генерал-фельдмаршал Кейтель, ближайший сподвижник Гитлера.
Историю нельзя «преодолеть», как того требует ходячее выражение; ее надо изучать и извлекать из нее уроки. Это в особенной мерс относится к истории Третьего рейха, который решающим образом изменил наше существование как нации. И поскольку это так, то долг наш сегодня — весьма тщательно проанализировать наследие и роль отдельных личностей рейха и его вермахта, причем именно потому, что такие личности, во-первых, занимали ключевые позиции, а во-вторых — справедливо или несправедливо — снискали себе повсюду крайнюю непопулярность. Причем сделать мы это должны, руководствуясь принципом афинских судей, который древнеримский философ Сенека облек в афоризм: «audiatur et altera pars»1.
Что касается германской армии, мы имеем тут относительно много публикаций, которые целиком определяются традициями старого генерального штаба. (Свое слово сказал и восшю-морской флот. Однако истории военно-воздушных сил все еще нет.)
Что же относится к историй высшего командования вооруженных сил, идейного мира тех офицеров, которые выступали за коршшую реформу высших военных органов в духе современ-иого руководства всеми тремя составными частями вермахта, то здесь положение дел еще весьма неблагоприятно. В настоящее время2 под руководством гёттингенского историка профессора д-ра Перси Эрнста Шрамма начата подготовка издания в оригинале военного дневника штаба оперативного руководства вермахта. Таким образом, для исследования открывается важная сфера деятельности Командования вооруженными силами в последние годы Второй мировой войны (1944—1945 гг.).
