— В последний раз говорю, Вильям, — ^сказала мама. — Дверь сарая я НЕ открывала. И что с того, что она ОТКРЫЛАСЬ?
— Я в сарае кое-что делаю, — ответил Вильям. — Это секрет.
— Ну так в следующий раз закрывай дверь получше!
— Я и закрывал!
— Вильям, не кричи!
— Ну как можно что-то делать, если все постоянно суют нос куда не положено?
— Вильям, не глупи! Дверь закрыта. Какая теперь разница, была она открыта или нет?
— Ничего ты не понимаешь, — холодно процедил Вильям и вышел из кухни.
Какая разница, горько думал он, бросаясь на диван. Еще какая! Если все будут оставлять дверь открытой, что помешает Мэри заглянуть туда и увидеть, что там нет никаких волков? И даже если она туда не заглянет, как можно ожидать, что она будет относиться к волкам серьезно, если всем остальным будет на них наплевать? Зачем тогда вообще заводить волков, еще более горько подумал Вильям. Тогда и кролики сгодятся.
Вошла Мэри. Она положила подушку и села рядом с Вильямом.
— А где волки? — спросила она.
— А я откуда знаю? — злобно отозвался Вильям. — Дверь сарая была открыта. Они могут быть где угодно.
Глаза у Мэри округлились, а лицо стало трагическое. Слегка воспрянув духом, Вильям добавил в голос угрозы:
— Где угодно!
— В саду? — Мэри осторожно подошла к стеклянным дверям и поглядела на лужайку. Вид у нее был такой, словно она относится к волкам серьезно, и еще как.
Вильям еще больше воодушевился.
— Не исключено.
Мэри прижалась носом к стеклу.
— В кустах?
— Ну, может быть, и в кустах.
— В песочнице?
Вильям задумался. Он не хотел, чтобы Мэри решила, будто волки коротают дни, делая куличики.
— Об этом бы я не беспокоился, — нашелся он.
Мэри наморщила лоб. Песочница была ее личная, и она никого туда не пускала, даже Вильяма — особенно Вильяма. А тут в ее личной песочнице не кто-нибудь, а волки! Нижняя губа у нее задрожала.
— Не стой у окна, — сказал Вильям, чтобы отвлечь ее. — В Сибири окон нет. Волки решат, что могут прыгнуть в дом и схватить тебя.
— Не смогут.
— Не знаю, не знаю, — милосердно ответил Вильям.
Мэри вернулась за обеденный стол.
— Волки в песочнице, — повторила она, но уже не так печально.
— Необязательно, — поспешил поправить ее Вильям. Вот уж кто не должен решать, где сейчас волки, так это Мэри. Это его дело. — Они могут быть где угодно, — напомнил он сестре. — В розовых кустах. За мусорными баками…
— В мусорных баках?
— Да… Нет. Может быть. — Сценарий Вильяма не предусматривал того, чтобы его перебивали. — Нет, не в баках, волку там не поместиться. И он туда не захочет. Не в баках. Под изгородью… — Вильям оглядел сад в поисках идей. — На… на…
— На шведской стенке?
— На шведской стенке?! Они же волки, а не шимпанзе! — закричал Вильям.
— Тогда, значит, шимпанзе на шведской стенке?
— Нет там никаких шимпанзе!
— Почему? — спросила Мэри.
Вильям глубоко вздохнул.
— Никаких шимпанзе нет, — проговорил он медленно и отчетливо. — Ни на шведской стенке. Ни вообще в саду. Там волки, а где именно — мы не знаем. Они могут быть где угодно! — Это он сказал так грозно, как только мог.
Мэри удивилась.
— Волки же в песочнице, — напомнила она брату.
— Нет!
— Да.
— Чьи это волки? Твои или мои? — закричал Вильям.
Возникла пауза.
— Это твои волки, Вильям, — тихо сказала Мэри.
— Пойди посмотри, как там Барашек, — свирепо посоветовал Вильям. — Если волки его найдут, ему конец.
— Да, Вильям. — Однако Мэри никуда не спешила. Она остановилась у окна и посмотрела на песочницу — или на шведскую стенку?
Вильям зашипел от раздражения:
— Ну, иди! Чего ты ждешь?
Мэри в последний раз взглянула в сад через плечо и медленно двинулась к дивану. Кажется, победа, решил Вильям. Он направился в кухню попить.
До него донесся голос Мэри.
— Не бойся волков, Барашек, — сказала она, снова принимаясь возиться с голубой подушкой. — Завтра можно будет поиграть на шведской стенке с шимпанзе.
Вильям хлопнул дверью.
— В песочнице волки, — заявила Мэри за ужином.
— Нет, — мрачно возразил Вильям.
Папа сердито взглянул на него:
— Прекрати, Вильям. Она же играет.
— А на шведской стенке шимпанзе. — Мэри с вызовом поглядела на Вильяма.
Мама рассеянно улыбнулась. Последние пять минут она никого не слушала.
— Да что ты говоришь? Правда?
— Нет, — чуть громче повторил Вильям. Никто не обратил на это внимания.
— Я поделюсь с ними салатиком. Конечно, после того как Барашек покушает.
— Волки не едят салата!
Вот это мама прекрасно услышала.
—. И нечего кричать, Вильям.
— Если захотят — скушают, — сказала Мэри. — А шимпанзе его обожают. — И она отодвинула салат на край тарелки. — Можно, я им отнесу?
— Нет, — сказала мама. — Салат тебе, а не Барашку или еще кому-то. И пока ты не доешь, пудинга не будет.
До конца ужина Мэри дулась. Вильям тоже. Когда ему дали пудинг, он понял, что нужно предпринять.
Во-первых, избавиться от шимпанзе, которым нечего делать ни на шведской стенке, ни еще где-то, и вообще все это полная чушь.
Во-вторых, вернуть волков в сарай и положить конец любым спорам о том, где они и что собираются делать.
