Конечно, у него всегда было на что отвлечься. Если ты хозяин клуба, всегда найдется с кем переспать. Когда он только начинал, то часто спал с официантками, обычно высокими, стройными, мечтающими о карьере актрисы или певицы. Все они надеялись познакомиться с каким-нибудь продюсером и режиссером, пока разносят напитки. Но вскоре он убедился, что это ведет к соперничеству, слезливым требованиям повысить зарплату и в конечном итоге к потере хорошего персонала. Поэтому последние полтора года он вел жизнь монаха, хотя и слегка неразборчивого в связях. Изредка он знакомился с какой-нибудь девушкой, потом отвозил ее домой, но каждый такой случай дарил ему все меньше и меньше удовлетворения, и он всегда обижал их, поскольку потом никак не мог вспомнить их имен. В половине случаев игра не стоила свеч.
– Джонс, это Сандра. Прости, что беспокою, когда ты за рулем, но приближается день продления лицензии.
– Ну и? – Джонс не сразу надел на ухо наушник.
– Он совпадает с твоей поездкой в Париж.
Джонс выругался.
– Придется тебе позвонить им. Пусть изменят время встречи.
– Куда? В Париж?
– Нет. Судейским. Скажешь, что день мне не подходит.
– Я перезвоню, – после паузы сказала Сандра.
Джонс вырулил «сааб» на гравийную дорогу, ведущую к «Аркадии». Проблемы, проблемы, проблемы… Иногда ему казалось, что он все свое время тратит на то, чтобы подчищать чужие недоработки, вместо того чтобы делать свое дело, которое у него получалось лучше всего.
Он выключил мотор и посидел минуту, но голова так болела, столько в ней было разных путаных мыслей, что он даже не оценил тишину. А теперь еще одна неприятность. С девушкой придется расстаться. Так будет лучше. Он всегда полагал, что лучше отрубить, прежде чем станет совсем плохо. А дело он продолжит с другой фирмой, той, что из Баттерси. Лишь бы только эта Дейзи не разревелась.
Джонс потянулся к бардачку, забросил в рот еще одну горсть таблеток от головной боли и поморщился, ибо пришлось глотать без воды. Он со вздохом выбрался из машины и подошел к парадной двери, но не успел позвонить, как ее открыла миссис Бернард. Она стояла и смотрела на него спокойным взглядом, который говорил, что она все про тебя знает, благодарю покорно.
– Мистер Джонс.
Он так и не смог заставить себя исправить ее ошибку.
– Не ожидал вас здесь увидеть. – Он наклонился и поцеловал ее в щеку.
– Это потому, что у вас нет детей.
– Не понял.
– Надо же кому-то присмотреть за ребенком.
– А-а-а. – Он зашел в дом, оглядел полуободранные стены, горы строительного мусора. – Да.
– Дело пошло веселее.
– Вижу.
Она повернулась и зашагала по коридору, аккуратно обходя пустые поддоны из-под краски.
– Я скажу ей, что вы пришли. Она сейчас говорит по телефону с сантехниками.
Джонс присел на край стула, оглядывая незаконченную гостиную, пахнущую подсыхающей штукатуркой и отциклеванными полами. В уголке возвышалась пирамида из алюминиевых банок с краской, а через спинку старого дивана были переброшены образцы тканей. Комнату пересекали артерии канавок, в которых была проложена новая электропроводка. Лежавшие на полу в стопке каталоги предлагали светильники различных стилей.
– Это оставил Маккарти со своими парнями. Завтра они начинают две ванные комнаты.
Джонс поднял глаза от каталогов и увидел женщину, которую не узнал. Она шла через комнату, держа в руке мобильный телефон.
– Я его предупредила, что еще одна проволочка – и мы начнем вычитать деньги. Я сказала, что мы имеем право на один процент за каждый потерянный день, что записано мелким шрифтом в договоре.
– Правда, что ли?
– Нет. Но я подумала, что он ленивый и проверять не станет, зато это нагнало на него страху. Он пообещал свернуть другую работу и быть у нас к девяти утра. Так мы идем? – Она выхватила из сумки на полу кошелек, ключи и большую папку.
Джонс подавил в себе желание поискать в доме ту девушку, которую помнил: апатичную, в бесформенных старых тряпках, с вечно прижатым к боку младенцем. Та, что теперь была перед ним, не выглядела психованной плаксой. Она не смотрелась бы неуместно в его клубе. Сквозь рубашку проглядывал черный бюстгальтер, а под ним пара отличных грудок.
– Есть проблемы? – спросила она, выжидая.
Глаза ее блестели, выражая то ли вызов, то ли агрессию. В любом случае это его неожиданно возбудило.
– Нет, – сказал он и пошел за ней к машине.
Они выбрали «Ривьеру» – отчасти, как объяснил Джонс, чтобы изучить противника, но главным образом потому, что в Мерхеме не было ни пабов, ни баров. Те, кому хотелось пообщаться за выпивкой, делали это в отеле или в одном из двух городских ресторанов, а некоторые даже уезжали за пределы города. При обычных обстоятельствах или тех, которые могли бы считаться обычными в данный момент, Дейзи испытала бы неловкость, появившись в таком заведении. Но что-то в этом вечере и том факте, что она в своей красной шифоновой блузке вывела из равновесия Джонса (в чем она не сомневалась, несмотря на всю его браваду), придало Дейзи храбрости, и, войдя в бар, она буквально поплыла по нему – неторопливо и с гордо поднятой головой.
– Могу я увидеть карту вин?
