— Будьте смелее и решительнее, Алек! Не то чтобы я призывал вас в какой‑либо форме хоть на йоту нарушить закон — ни в коем случае. Но я буду настаивать — сейчас, с вами, и с вашим руководством, — чтобы подозреваемого немедленно задержали. И, если хотите, арестовали даже. Делать это надо немедленно, пока он ничего не подозревает. В противном случае он просто исчезнет из города. А мне рассказали, что он не только городов много сменил, но и стран. Ему не привыкать. Поймите: убийца профессора Фелпса не должен остаться безнаказанным.
— Мэл, как вы прекрасно понимаете, ордер на арест подписываю не я и не вы. А доказательная база пока не очень…
— Будете ждать доказательной базы — преступник скроется, помяните мое слово.
Вот тут и начинался самый неприятный момент, когда с материалами следствия знаком посторонний, да еще посторонний, обладающий определенной властью. Дело даже не в том, чего он требовал, — как частное лицо Потемкин готов был под его словами подписаться. Но как сотрудник группы, проводивший расследование, он обязан был думать о формальностях и строжайшим образом их выполнять. Что отвечать собеседнику в таких случаях? А есть определенные спасительные фразы, которые мало что означают, но помогают выйти из ситуации — иногда, по крайней мере.
— Приложим все усилия, — твердо сказал Олег, глядя в глаза конгрессмену. — Я дололжу о вашем мнении руководству.
Но от Рэдфорда избавиться было не так просто.
— И вот еще что, Алек, — продолжал он, никак не отреагировав на реплику Потемкина. — Вы ведь получили материалы, которые я послал? Так вот, перебирая их перед отправкой, я наткнулся на сиреневый конверт. Ричард передал мне его примерно месяц назад. В конверте был один листок бумаги, на листке — одна фраза, написанная буквами, вырезанными из газет. «Ты плохо кончишь» — вот что там было написано. И Фелпс со мной советовался, насколько это серьезно… Я созвонился со своими ребятами в полиции, один детектив приезжал тогда к Фелпсу, побеседовал и, насколько я понял, ничего серьезного не нашел. Я об этом и думать забыл, но совсем недавно Ричард в разговоре мне упомянул, что снова какой‑то листок. И снова — в сиреневом конверте. Говорил он об этом со смехом, так что я это всерьез не воспринял. И только теперь, увидев старый конверт в почте, я вспомнил об этой истории. Вот, я принес вам свой конверт сегодня.
Олег вдруг ясно, словно на экране, увидел место преступления: стол Фелпса, небольшая лужица крови, «Ругер», включенный компьютер, какие‑то медицинские формы по сторонам. И — он мог бы поручиться — в кипе документов слева — бледно‑сиреневый конверт из дешевой бумаги. Он был один такого цвета. Потемкин тогда открыл его, убедился, что он пуст, и положил на место. Но сиреневый конверт в кабинете Фелпса существовал, это точно.
— Благодарю вас, Мэл. Займемся этим посланием.
— Будем брать, — решил Хопкинс. — Того, что ты сказал, вроде бы хватит. Я даже несколько удивлен очевидностью происходящего — если ты понимаешь, о чем я говорю.
Олег понимал, конечно. Опыт работы да и просто житейский опыт подсказывали ему, что когда все складывается слишком гладко — тогда жизнь готовит какой‑то подвох. Не обязательно, но очень вероятно. Как там звучит эта преферансная поговорка, одна из основополагающих? «Купил две взятки — закажи на одну меньше» — так, кажется.
— Ты в курсе, что мне Рэдфорд уделяет внимание?.. До этого звонил, вчера даже заходил. Очень настаивает на аресте Келлера.
— Ну, ему — настаивать, а нам — решать… — Хопкинс помедлил. — Но вроде мы ошибки не делаем…
— Да, хотел тебя спросить, — вспомнил Потемкин. — Мне Глетчер, наш эксперт, рассказал о самоубийстве другого известного врача несколько лет назад. И о том, что дело было вроде сомнительным — то ли убийство, то ли суицид…
— А, это о Ленни Квинсе. Дело было громкое. Он вообще‑то врач был отличный, но алкоголик. И вот его нашли пьяным, в его машине, ночью. Вроде бы выстрелил в себя, будучи в депрессии. — Хопкинс покачал головой в ответ на незаданный вопрос Потемкина. — Нет, дело вели не мы. Поговаривали, что у Квинса были какие‑то нелады по бизнесу. Вроде он злоупотребления какие‑то разоблачал… Но это — так, разговоры… И вот еще что… — Хопкинс, переходя к текущим делам, слегка замялся, но только на мгновение. — Пусть арестом Келлера этого займется полиция. Это — их земля. Мы, в конце концов, гости — помогли чем смогли, и ладно. Не возражаешь?
— Нет, конечно. — Олег ценил в Хопкинсе эту деликатность и желание ни в чем не ущемить друга. Как же — ищейка идет по следам, охотничий азарт, потянул за нужную ниточку, выходишь к финалу, а тут — вот тебе, отдавай дела ребятам из полиции. Однако Олегу было совершенно ясно, что, кто бы ни арестовал Люкаса Келлера, — дело никуда от него, Олега, не уйдет, а стало быть, и волноваться нечего. Тем более что ничего особенного в предстоящем задержании Олег не видел.
