Видно было, что утренняя суматоха, мелкие конфликты и скандалы этому человеку привычны и, похоже, даже доставляют удовольствие. Гарди неторопливо вернулся в офис и, не дожидаясь затишья, поднял руку. Сотрудники прервали телефонные разговоры, держа трубки в руках — видимо, поставили собеседников в режим ожидания.
— Всем внимание! Представляю господина Лайона из «Таймс». Он интересуется проблемами малых бизнесов и сегодня у нас в гостях. Я получил разрешение Гарднера. Пусть господин журналист сидит, смотрит, слушает. Беседовать с ним можно в ваше личное время. Я надеюсь, наш гость поймет, какие вы все замечательные специалисты своего дела. У меня — все. Вопросы?
Вопросов не было, и рабочий день продолжался. Часам к одиннадцати интенсивность звонков стала спадать. Теперь в офис возвращались водители, сдавали путевые листы, получали новые маршруты. Некоторые садились в комнате для ланча — и оттуда скоро послышался стук домино.
— Это те, кто возит стариков по детским садам, — пояснила Лайону женщина, доевшая гамбургер. — Они их развезли утром, теперь часа в два‑три снова соберут и отвезут по домам. А пока им делать нечего.
Лайон заглянул в комнату для завтраков. Это помещение было попросторнее других. Стены обшиты недорогим заменителем дерева, у стены в углу — стол, на котором микроволновая печь, в углу — холодильник, на столе еще кофеварка. Над столом укреплены шкафчики — в них бумажные тарелки, салфетки, одноразовые вилки и ложки. Банка с растворимым кофе, упаковки чайных пакетиков. В углу — стойка с неизменным в офисах десятигаллонным баллоном воды. Все как везде, чтобы в отведенные для перерыва недолгие минуты люди могли перекусить и выпить стакан чаю…
Игроки в домино занимали сейчас два стола, расположенные ближе к двери, и им никто не мешал. Видимо, эти игры входили в распорядок жизни офиса. Только эмоции играющим приходилось сдерживать, и даже костяшки на стол ставили аккуратно — очевидно, именно такой порядок тоже был установлен и согласован. Не шуметь!
Что привлекло внимание Лайона — это плакаты на стене. Рядом с обычными в учреждениях извещениями и выписками из трудовых правил штата Калифорния тут совершено неожиданно был плакат давнего концерта «Пинк Флойд» в Голливуд‑Боуле, реклама балета «Щелкунчик» — это Мариинский театр приезжал когда‑то на гастроли в Лос‑Анджелес. Тоже ничего особенного. Зато третий плакат остановил внимание Лайона. Женщина в красной косынке с лицом суровым и непреклонным, внимательно глядя на слушателя, прижимала палец к губам. Если бы Лайон знал русский, он легко прочел бы алую надпись: «НЕ БОЛТАЙ!», которую видно было издалека. Но кто‑то потрудился, чтобы текст стал яснее. Внизу черным фломастером был сделан английский перевод, да еще и с припиской — «Кругом шпионы!».
— Это какой язык? — на всякий случай поинтересовался Лайон, ни к кому прямо не обращаясь. Но ответ не замедлил себя ждать. Водители давно поглядывали на чужого человека, а вот теперь был повод поговорить.
— Русский, конечно. А ты не говоришь по‑русски? — с выраженным восточноевропейским акцентом спросил худощавый мужчина, даже в помещении не снимавший кепки.
— Нет, к сожалению. А у вас тут много русских?
— Русских у нас совсем немного. Хотя в вашем, американском, понимании мы все русские. — Худощавый отложил в сторону костяшки домино. — У вас как? Спрашиваете вы у нас: «Ты откуда?» Человек ему отвечает: «Из Украины, из Белоруссии, из Ташкента, из Азербайджана, из Армении»… А ваш слушает и заключает: «А, русские, значит…» Потому что для вас мы все — на одно лицо. Что, я не так говорю?
— Наверное, так. — Лайон был настроен вполне дружелюбно, тем более что вопросы этнической принадлежности водителей фирмы «Мючуал грин медикал транспортейшн» его в данный момент не очень интересовали. — Но это же не случайно так вышло, что столько человек, говорящих по‑русски, в вашей компании, которая не так уж и велика.
— Конечно, не случайно, — вмешался в разговор человек мексиканской внешности — у него английский был безупречный. — Какая тут может быть случайность? Один из хозяев компании — русский. Или как они себя там называют — неважно. Важно, что он говорит по‑русски и набирает водителей таких же, они друг друга понимают лучше.
— У вас проблемы с руководством компании?
— Нет у меня проблем. Мы тут в цене — имею в виду, кто по‑испански говорит. Так что я не о жалобах… Я тебе скажу, что среди стариков, которых мы возим, русских тоже порядком…
Он хотел продолжить разговор, но дверь в комнату открылась, и в проеме показался голубоглазый мужчина с гладко зачесанными назад длинными волосами. Был он, единственный из собравшихся в конторе, в костюме и в галстуке, причем и костюм, и галстук были, как сразу определил Лайон, недешевые. А точнее — дорогие были костюм и галстук, не очень соответствующие обстановке в офисе, да и самому офису, и зданию, в котором он находился. И даже району, где заведение располагалось.
