В сборник английского писателя Уильяма С. Моэма включен роман «Вилла на холме», который является образцом поздней прозы писателя, окрашенной тонким юмором, мастерской по стилистическому рисунку и философской сути. Действие романа происходит в Италии и знакомит с обычаями и нравами «высшего света».
Вилла располагалась на вершине холма. С террасы на переднем ее фасаде открывался великолепный вид на Флоренцию; задний же фасад выходил в старый сад, где было мало цветов, но росли живописные деревья, а дорожки, прорезавшие зеленые лужайки, были окаймлены лентами подстриженных кустов самшита. Имелся здесь даже искусственный грот, где серебристая струйка прохладной воды вытекала из «рога изобилия» и с тихим плеском стекала вниз по камням.
Виллу построил в шестнадцатом веке какой-то знатный флорентиец, чьи обедневшие отпрыски продали ее одной английской семье. Эти-то англичане, фамилия которых была Лионард, и пригласили Мэри Пентон пожить здесь какое-то время. Хотя комнаты были просторными, а потолки — высокими, само здание оказалось небольшим, так что Мэри обходилась помощью трех слуг, оставленных ей хозяевами. Мебели здесь стояло немного; она была старинной и выглядела довольно живописно. По комнатам все время гулял сквозной ветер; несмотря на то что центрального отопления не было, владельцы дома устроили в нем пару ванных комнат. И хотя Мэри приехала сюда в последние мартовские, по-зимнему холодные дни, жилось ей в доме не так уж плохо. Теперь уже был июнь, и, когда Мэри не отлучалась куда-нибудь из дому, она до вечера сидела в саду или на террасе, откуда видны были флорентийские соборы и башни.
В первые несколько дней по приезде она устроила себе настоящее пиршество для глаз: утром проводила чудесные часы в галереях Уффици и Барджелло,[1] днем заходила в церкви или бродила по старинным улочкам. В последнее же время Мэри ездила в город редко — разве лишь для того, чтобы выпить чаю или пообедать с друзьями. Ей нравилось сидеть в шезлонге посреди сада и читать какую-нибудь книгу; если же молодой женщине хотелось сменить обстановку, она садилась в свой «фиат» и обследовала пригороды Флоренции. Ничто не могло сравниться красотою с исполненными мудрой простоты тосканскими видами. Когда на тополях появилась зеленая листва, а плодовые деревья в садах зацвели, их яркие цвета составили разительный контраст с серым отливом вечнозеленых олив, и Мэри ощутила, как легко стало у нее на душе. Подобную легкость она уже не надеялась когда-либо почувствовать.
После пережитой год назад трагедии — смерти мужа, после тревожных месяцев, когда она даже не могла никуда уехать, поскольку постоянно была нужна юристам, собиравшим воедино остатки промотанного ее супругом состояния, Мэри была рада принять приглашение семьи Лионард и перебраться в этот величественный старинный дом, чтобы немного прийти в себя и подумать о дальнейшей своей жизни. Позади остались неудачный брак и восемь лет беспокойной жизни. Сейчас Мэри было тридцать; она теперь была обладательницей лишь нескольких великолепных жемчужин и небольшого состояния, годового дохода с которого хватало, чтобы не думать о заработке, правда, в случае соблюдения жесткой экономии. Что ж, все вышло лучше, чем казалось сначала, когда юристы с угрюмым видом уверяли ее, что после уплаты всех долгов мужа ей не останется ни гроша. После проведенных во Флоренции двух с половиной месяцев Мэри чувствовала, что смогла бы, не впадая в панику, пережить и такой оборот событий. Когда она покидала Англию, ее давний друг, пожилой юрист, ласково похлопал молодую женщину по руке и сказал:
— Теперь вам не о чем беспокоиться, моя милая. Набирайтесь сил и постарайтесь окрепнуть духом. Я ничего не говорю о вашей внешности — выглядите вы, несмотря ни на что, прекрасно. Вы молоды и очень красивы, так что не сомневайтесь: вы вступите в новый брак. Однако не выходите больше замуж по любви — это всегда бывает ошибкой; выходите за человека обеспеченного, с устойчивым положением в обществе.
Мэри рассмеялась. Горький опыт семейной жизни отбил у нее всякую охоту когда-либо в будущем взваливать на плечи тяготы семейной жизни; странно было, что сейчас она всерьез задумалась над советом умудренного опытом старого адвоката. Могло случиться так, что принимать решение ей пришлось бы уже в то самое утро. Эдгар Свифт, очевидно, уже ехал к ней сюда, на виллу, — четверть часа назад он позвонил Мэри и сказал, что должен отбыть в Канны, где ему неожиданно назначил встречу лорд Сифэйр, и что перед отъездом ему необходимо срочно встретиться с нею. Лорд Сифэйр занимал пост министра по делам Индии, и вызов к нему мог означать лишь одно: Эдгару в конце концов собрались предложить некую высокую должность, о которой он давно уже мечтал.
