– Стой! Господи, это невыносимо! Куда ты пошел? На этот мост нельзя, он полностью прогнил! Его надо обходить вот тут, иди за мной. Где кустарник выстрижен, видишь?
– Спасибо, что сказала, – хмуро бурчит Стас, но видно, что сердце его подпрыгивает от неожиданности. – А то могла бы остаться богатой вдовой.
– Мы не женаты, – замечаю я, продолжая путь. Теперь я на всякий случай постоянно оглядываюсь на Стаса.
– И что?
– Наследство после твоей смерти отойдет не мне, а твоим родителям.
– А при чем тут наследство?
– Ну ты ж говорил, что вроде украл где-то деньги?
– А-а-а… Так вот почему ты про мост сказала! Это ты зз…ззря… Деньги-то официально твои, а не мои.
– Это еще как?
– А так. Они должны со дня на день поступить на твой счет в Бангкоке.
Я останавливаюсь, как вкопанная.
– В смысле, на мой счет?
Раскрасневшийся от ходьбы Стас тоже останавливается и смотрит мне в глаза.
– В самом прямом. Когда мы покупали этот драный дом, мы тебе счет открыли, забыла? Чтоб деньги-то сюда перевести. Ну вот на него я и жду поступления. У меня никакого другого счета здесь нет, между прочим. И я тебе доверяю. Или ты думала, что я чемоданчик с девятью миллионами украл и с ним сюда прямо в самолете и прилетел? Да? Прям прижимая его потными ручонками к груди… Так ты это себе представляла?
Неожиданно огромная волна с грохотом обрушивается на подножье скалы, на которой я стою, и я вздрагиваю. За ней, с ревом откатившейся обратно, немедленно следует вторая, старательно прицеливаясь и пытаясь оплевать меня брызгами. В воздухе начинает пахнуть электричеством. Почуяв грозу, с верхушек деревьев выше по склону срывается стая птиц и с тревожными криками прочерчивает несколько кругов у нас над головами. Внезапно небо прорезается ослепительной вспышкой молнии, с торжественным опозданием в несколько секунд воздух сотрясают оглушительные раскаты грома, и мне кажется, что вместе с ними сотрясается весь мой шаткий островной мир.
– Сколько ты сказал? – сглатываю я возникший в горле ком.
– Что, сс…ссколько?
– Денег… сколько ты украл?
– Ты слышала.
– Девять миллионов?
– Если быть точным, девять с половиной.
– Рублей?
– Сама ты рублей! Что я, осел, что ли, за такие копейки жизнью рисковать?! Евро!
Я поворачиваюсь к Стасу спиной и спускаюсь на пляж. На ходу скинув с себя одежду, захожу в море, набираю полные легкие воздуха, опускаю голову и начинаю изо всех сил грести к горизонту. Выныриваю, набираю полные легкие воздуха и опять, и опять ныряю, пока не оказываюсь далеко от берега. Вынырнув в очередной раз, я обнаруживаю, что окружена крупными пузырями ливня. Небеса словно прорвало. Мне на голову хлещет стена воды. Ударяясь о море, она отскакивает высокими брызгами, от чего линия горизонта размывается, превращаясь в мутную полосу, через которую не видать ни островов напротив, ни берега, и я теряю ориентацию, не понимая, в какую сторону грести, но все равно гребу. Мне уже не важно куда. Мне хочется утонуть. Кругом мелькают молнии, шум бушующего моря оглушает меня, в спину больно, словно иглы, впиваются ледяные капли, но проходит не меньше получаса, пока я, наконец, заставляю себя выбраться на берег.
Стас уже спустился на пляж и с элегантностью промокшего воробья скорчился под выступающей скалой. Разумеется, ему даже не пришло в голову побеспокоиться, не утонула ли я, не пора ли меня спасать. Его тонкие волосы прилипли ко лбу, с кончика носа течет ручеек, бледная незагорелая кожа покрыта остроголовыми мурашками. Одежда прилипла к телу и по ней струями стекают потоки воды.
– Ну вот и помылись, – бурчит он, завидев меня.
Дрожа, я выбираюсь на берег и встаю рядом с ним. Выступ в скале настолько мелкий, что никакого толка кроме чисто символического от него нет. Я обхватываю себя руками и ссутуливаюсь, втягивая голову в плечи.
– Чьи это деньги? – чеканю я, клацая зубами то ли от нервов, то ли от холода.
Ничего не отвечая, Стас несколько раз приглаживает мокрые волосы. При таком ливне это не имеет никакого смысла и похоже на нервный тик.
– Чьи это деньги?! – ору я. – Тащерского?!
– Ты заткнешься или нет?! – начинает в ответ орать Стас. – Нельзя потом поговорить? Ты видишь, нас сейчас нафиг отсюда вообще смоет! Пипец дождина, в жизни такого не видел!
Но, видит бог, вовсе не дождь сейчас меня волнует.
– Тащерского?! – кричу я. – Это поэтому он тебя ищет?!
– Кто тебе сказал, что он меня ищет?!
– Ляля!
– В пиз… твою Лялю!
– Так это его деньги или нет?!
– Какая тебе разница, чьи это деньги? Наши это деньги, понятно?!
– И ты думаешь, он тебе их вот так вот отдаст?! Просто забудет и искать не станет?!
Стас поворачивается ко мне, и его лицо будто бы наезжает крупным планом: распахнутые красные глаза, пульсирующая на лбу вена, большая дождевая капля на кончике острого носа.
