Выздоравливающему прописан сон, но я не ложусь. Засев в засаде на втором этаже, я выглядываю из-за занавески и жду появления Арно. У меня еще осталось одно небольшое, но очень важное дело.
Время снова остановилось. С первого этажа разносится легкое мурлыканье: Жанна все-таки соизволила принять ванну.
– А как же его запах? Смоется! – бросила я ей, проходя мимо.
– Ничего, вечером наработаем новый. Принеси мне сок.
– Сама принесешь.
Я закрываюсь в своей спальне и делаю вид, что читаю, то и дело поглядывая на часы. Арно появляется только к трем. Похожий на пленника с рабовладельческого судна, нагнувшись вперед и шаркая ногами, одной рукой он придерживает на плече двадцатилитровую канистру с питьевой водой. Во второй зажат пакет с апельсинами, манго и ананасами. Влажная от пота кожа лоснится и бликует на солнце.
Остановившись у дверей, наш гость закашливается.
– Дарлинг, ты? А где наш арбуз? – воркует Жанна.
Из моего укрытия за занавеской мне видно, как она выплывает на террасу. Рыжие волосы еще не высохли и распущены по плечам, на мокром, только из ванной, теле нет ничего, кроме соблазнительно прилипшей к нему полупрозрачной комбинации. Не успевает Арно поставить канистру на землю, как она прижимается к нему своими силиконовыми тыквами и ищет губами его губы.
Я не уверена, что француз задержится здесь надолго и тороплюсь спуститься.
– Привет, – бросаю я ему как можно небрежнее, старательно отводя глаза в сторону.
Все идет по плану, пациент идет на неминуемую поправку, есть только одно осложнение: не скоро теперь я решусь посмотреть французу в его смеющиеся карие глаза.
Арно отстраняет прилипшую Жанну, одаривает меня загадочной ироничной улыбкой и кивает.
– Привет. Как спалось? – спрашивает он.
– Мне? Мне – очень спокойно. Просто отлично. Свежий воздух идет мне на пользу. А что? – напрягаюсь я.
– Ничего, – гость качает головой и опять бросает на меня какой-то непонятный взгляд.
– Боже, ты весь мокрый! Откуда это? – Жанна с видом рабовладелицы оглядывает свое новое приобретение.
Она бы еще проверила, чистил ли он сегодня зубы.
Арно пожимает плечами.
– Наверное, канистра протекла, пока я ее нес.
Но Жанна уже ухватилась за его майку и резким рывком сорвала через голову.
– Я повешу, пусть высохнет.
Пытаясь сопротивляться, Арно протягивает руку за Жанниной добычей и на миг оказывается повернутым ко мне спиной. Меня бросает в жар от свежих пунцовых царапин, горящих на его загорелой коже. Они кажутся мне похожими на следы от розг и, глядя на них, я чувствую, что меня словно ударили в эту секунду такими же – вощеными, тугими, с садистски завязанными жесткими узелочками, и не по спине, а прямо в распахнутое, голое, наспех выдранное из груди пульсирующее сердце. Как будто почувствовав что-то, Арно немедленно оборачивается и перехватывает мой взгляд, как бы цепляет его магнитами своих глаз, насильно отрывая от кровавых полос. Застигнутая врасплох, я подчиняюсь, промедлив лишь долю секунды, отдаю ему свои глаза и разрешаю поднять их выше, к его лицу. Мы смотрим друг на друга. Он слегка наклоняет голову и вопросительно изгибает брови, но взгляд его серьезен и немного удивлен, более того, мне мерещится в нем чуть ли не упрек.
Я молча отворачиваюсь и смотрю, как пропустившая всю эту немую сцену Жанна царственным жестом кидает майку на раскаленные камни. Мне приходит в голову ужасная мысль, что, пожалуй, здесь она высохнет чуть быстрее, чем мне надо. Арно необходимо задержать у нас. Я беру себя в руки. Главное, чтобы голос не задрожал.
– Дорогая, сделай труженику кофе или… лучше выжми ему свежий ананасовый сок, – говорю я с надеждой, что пока московские ручки моей подруги справятся с таким сложным процессом, как очистка ананаса, пройдет как минимум минут двадцать. Как раз столько, сколько мне необходимо на мое предприятие. – А ты сядь, погости у нас, покури, – обращаюсь я уже к Арно.
Мне хочется хотя бы мельком дотронуться до его кожи, хотя бы для того, чтобы потянуть его вниз, в кресло, но рука замирает в нерешительности в сантиметре от его предплечья.
– Я скоро вернусь. Дождитесь меня.
Схватив сумку, я бросаюсь вниз по камням в сторону пляжа.
– Куда это она? – озадаченно спрашивает Жанна.
– Ну мало ли, какие у человека могут быть срочные дела… – отвечает ей Арно, и мне опять мерещится непонятная ирония в его голосе.
