Как я добралась до хижины Арно, я бы не припомнила и под пыткой. Вероятно на меня опять опустилась благословенная пустота. Очнулась я от громкого стука. Не сразу до меня дошло, что его производит мой собственный кулак, изо всех сил долбящий в дверь. Внутри дома было темно. Может, Арно давно и сладко спит в своей почти непорочной французской келье? (О, не будем сейчас вспоминать мерно ходящие туда-сюда ягодицы). Сейчас мне уже не до приличий. И не до того, что я твердо решила никогда в жизни больше не видеть этого человека. Какие уж там решения в такую ночь? Да и к кому мне, собственно говоря, еще было бежать?
Заспанный, весь в завитках чуть влажных волос, Арно предстает в дверном проеме. Вокруг его бедер обмотана простыня, в глазах вместо привычной иронии застыло искреннее удивление.
– Ты? Что случилось?
– Я… – выдыхаю я и без сил оседаю на крыльцо. – Я… Я, кажется, убила… человека.
– Что?!
Все мое тело – от коленей до кончика подбородка – вдруг начинает ходить ходуном, и я не в силах что-либо с этим сделать. Я опираюсь спиной о дверной косяк и закрываю глаза.
Кажется, Арно присаживается на корточки, по крайней мере его голос звучит теперь где-то напротив моего лица:
– Ты уверена?
Я несколько раз киваю и заставляю себя разлепить глаза. Вероятно, в моем взгляде читается неподдельный ужас или что-то в том же роде, потому что Арно исчезает в двери и через мгновение появляется обратно, уже одетый.
– Где он? – спрашивает он.
– Там.
– Почему ты вся мокрая?
– Не важно.
– Как это случилось? Кто этот человек?
Но у меня нет сил на объяснения. Я снова закрываю глаза. Мне жутко хочется заплакать и все-все подробно рассказать, но боги не посылают мне ни того, ни другого облегчения. Это было бы слишком легко. Я этого не заслужила.
– Пойдем, – встает Арно и, словно тряпичную куклу, поднимает меня за руку.
Я в ужасе трясу головой и пытаюсь присесть обратно:
– Нет! Я не пойду туда больше! Я не могу!
– Можешь. Вставай. Где это?
Захлопнув дверь ногой, Арно тащит меня к тропе, ведущей вниз на пляж.
– Я не могу! Он там… Он мертв!
Арно выходит из себя:
– Да где это, хоть скажи! Может, он не мертв? Может, ему требуется помощь?
Где-то я читала, что ноги сами возвращают убийцу к месту преступления. Так ли это на самом деле или это художественная выдумка авторов, но, несмотря на сковывающий меня ужас и нежелание куда бы то ни было идти, ноги сами ведут меня в сторону моей «Виллы». Вот она уже белеет впереди на темных скалах. В окнах оранжево светится мягкий и когда-то такой уютный свет. Еще недавно мне было там хорошо. Теперь все изменилось.
– Это случилось у тебя дома? – спрашивает Арно.
Я отрицательно трясу головой.
– А где?
– Там, дальше…
– Где дальше?
– Ну дальше… Где мы… Где был… Отпусти меня! Я не смогу туда вернуться!
Но Арно уже направляется к каменным ступеням у подножия «Виллы Пратьяхары».
– Нет! – дергаю я его за руку. – Не так! Если уж идти дальше, то надо обойти снизу по камням, у воды!
– Почему, о Господи? В море шторм. Мы не пройдем, нас собьет с ног волнами!
– Да? Разве шторм?
Я осоловело обвожу глазами разбушевавшееся море, впервые осознав, что постепенно усиливающийся за последние часы ветер действительно перерос в штормовой.
– Но мимо дома идти нельзя! Там люди. Плохие. Заметят. Убьют. Тебя тоже убьют. Давай вообще не пойдем, а?
– Нет, – отрубает Арно и первым приближается к скалам. – Пойдем. В обход, так в обход. Так ты поэтому мокрая с головы до ног? Ты таким путем прошла ко мне?
Я киваю. Вероятно, так и было, хотя поручиться за то, что я хоть что-то помню, я не могу.
Подойдя к подножию скал, мы огибаем их справа, минуем «Пиратский бар» и заходим в воду. Волны бьются о камни, разлетаясь фейерверком крупных брызг. Начался отлив, и вода, будь она спокойной, доставала бы нам всего до пояса. Но в шторм море хлещет о скалы, порой заглатывая нас с головой.
Арно идет первым, крепко сжимая мою руку и пытаясь прикрыть меня от особо крупных волн. Луна снова куда-то запропастилась, и мы движемся в почти кромешной темноте. Пару раз мы оступаемся, пару раз налетаем на подводные камни, но каким-то чудом нам все-таки удается выбраться на скалы уже позади моей «Виллы».
– Теперь куда?
Я киваю вперед.
– Это на нашем пляже что ли? – не выдерживает Арно минут через десять молчаливого хмурого хода.
– Почти. У моста. Собственно… это
– Под?
Я лишь судорожно сглатываю, и мы опять продолжаем путь, лишенные и фонарика, и света луны, почти наощупь обшаривая ногами камни. Наконец, впереди начинает угадываться валун, за которым притаилась расщелина.
– Ну? – останавливается Арно и смотрит на меня в упор.
Я киваю в сторону пропасти, не в силах разлепить пересохшие губы.
Подняв брови, как он обычно это делает, словно бы говоря «ну-ка, посмотрим», Арно останавливает меня знаком руки и, подойдя к тому месту, где еще недавно висел мост, наклоняется на ямой. С минуту, хотя время настолько условно, что мне кажется, что прошла вечность, за которую можно было родиться, вырасти, поседеть и состариться, он всматривается вниз, потом разгибается, чешет затылок и недоуменно спрашивает:
