Я опять киваю.
– А я не умею…
– Плавать не умеешь? Совсем?
Он растерянно крутит головой.
– Совсем. Никак. Как топор. Там, откуда я, нет моря.
– А откуда ты?
– Из Веилхэйма. Там ничего нет. Несколько домов и поля. Пешком до Швейцарии.
– И озера нет?
– Есть. На автобусе надо. Но это далеко. Я работать должен.
– А где ты работаешь?
Лицо озаряется приятным воспоминанием.
– За коровами смотрю.
– А как за ними смотрят?
– Утром рано, в пять, иду открывать ворота. Они гулять должны. На траве. Вечером загоняю их и закрываю ворота. И мыть там много надо. Доить. Много работы. Коровы смешные такие. А весной! Трава молодая еще, и у них от нее понос. И так стоишь, а она как даст! Тебе прямо в лицо может! Прямо на четыре метра может струю пульнуть! Ну она ж не виновата. Это у нее от молодой травы. И… – раз! – и ты весь в говне!
Немец смеется как ребенок. К нему подскакивает собака, лижет его большую грубую ладонь, трется о добрую ногу, изо всех сил дружит, виляет ободранным дворняжецким хвостом.
– А ты где работаешь? – спрашивает Сэм отсмеявшись.
«У меня большой салон итальянских дизайнерских светильников», – почти срывается у меня с языка, но мне не хочется обескуражить немца разницей в наших социальных положениях, и я поспешно вру:
– Нигде.
И только когда парень с увивающейся вокруг его ног собакой через несколько минут отходит прочь, я понимаю, что сказала чистую правду. День немедленно меркнет. Отряхнувшись, я вскакиваю на ноги и отправляюсь домой. В голове крутятся разрозненные образы: мой салон на Ленинском проспекте, спящие в зоопарке медведи, немецкие поля и здоровые европейские коровы с поносом от чрезмерно экологической травы…
