Я сажусь в кресло и закуриваю. Потом встаю, тычу недокуренной сигаретой в пепельницу и опять подхожу к останкам моей любимицы. Оставить их здесь тяжело. Выбросить в помойку не поднимается рука. Хоронить как-то нелепо и слишком трагикомично. Я замираю в нерешительности.
— Будем носить цветы на могилку, — продолжает Жанна.
Двумя пальцами я поднимаю хвостик, делаю круг по террасе и, наконец, бросаю его в море.
Чаще всего именно так и бывает, — не виноват никто. Просто «так сложилось». Упс… На сердце легла тяжесть и ощущение надвигающейся беды, настроение снова безнадежно испорчено.
Насос в кладовке таки нашелся. Вытащив надутое четырехметровое чудо на край террасы, кинув на дно два пластиковых весла и вытерев влажный лоб, я морщусь и оглядываюсь по сторонам. Солнце уже перевалило за гору и через час откровенно стемнеет. Затея кажется все все бредовее и бредовее.
Ровно в шесть из-за скалы раздается короткий свист.
— Можешь спокойно выходить. Жанна ушла провожать друзей, съезжающих из отеля, — говорю я.
— Ого! Первая удача!
Стас по-воровски озирается и вылезает из своего убежища. На нем нет ничего, кроме плавок. Сиреневых. Очень неудачно подчеркивающих голубизну его бледного тела. На груди алеют два воспаленных прыщика, один из них с беловатой гнойной головкой. Лицо покрывает нездоровый румянец, отросшие волосы всклокочены и торчат во все стороны, во взгляде мелькает недавно появившаяся там безуминка (след пещерной жизни?).
— Выглядишь ты просто супер, особенно для романтической прогулки по воде, — говорю я.
Стас осматривает себя с головы до ног, сковыривает отросшим ногтем гнойник на груди и брезгливо вытирает палец о плавки.
— А что ты хочешь? Сама б поработала пещерным человеком.
Я только вздыхаю.
— Может, ну ее, эту лодку?
— Не-не-не, дд…ддетка… — Стас подталкивает меня к краю террасы. — Все уже решено. Шампанское раздобыла?
Я показываю на торчащее из сумки горлышко.
— Пришлось покупать у Лучано. У него после русских весь отель в шампанском и коньяке. Уступил мне по дешевке.
— Русских? — настораживается Стас.
— Ну да. Жанна с собой притащила. Не беспокойся, они сегодня уезжают. Вчера хотели, да дождь помешал. Если выглянуть со второго этажа, то их прекрасно видно. Выезжают с такой же помпой, что и заезжали. На четырнадцатиметровой яхте.
— Ниче-ниче… И у нас тоже такая будет. Не вечно будем на веслах-то грести. Держи свой край. Раскачиваем и на счет три бросаем. Поняла? Поехали. Раз. Два. Три!
Лодка с брызгами шлепается в воду. Вслед ей летят весла, а затем и Стас.
— Ну, что встала? — орет он уже из воды. — Прыгай давай!
Я раздеваюсь до купальника и в нерешительности смотрю на свою одежду.
— Оставь ее там. Нафиг она тебе на лодке? Главное, шампанское кидай метко, если промажешь, сама за ним нырять будешь, — кричит Стас, уже забравшись в шлюпку и пытаясь приделать к бортам весла. — Давай-давай, поторапливайся! Прилив, воды дофига, рифы глубоко, не разобьешься. Эх, прокачу!
Последний раз оглянувшись на лиловые скалы и белеющую на их фоне «Виллу Пратьяхару», я прыгаю.
Втащив меня в лодку, Стас поворачивается спиной к горизонту и налегает на весла. Покачиваясь на небольших волнах, наше неустойчивое суденышко медленно набирает скорость. Сгущаются сумерки. Вода вокруг нас темнеет, становится из голубой темно-синей, почти черной. Рыбацкие баркасы на горизонте начинают зажигать прожектора.
— Далеко ты собрался-то? — спрашиваю я минут через десять. — Может, уже достаточно? Скоро совсем темно станет.
Стас оглядывается через плечо и всматривается в море. Впереди торчат острые макушки рифового барьера, за которым начинается настоящая глубина.
— Еще немного и приехали.
— Куда? Мы что, плывем в какое-то конкретное место?
— Сейчас увидишь… — гребец хитро подмигивает, не переставая работать веслами. — Сюрприз. Романтик у нас или не романтик? Можешь уже начинать доставать шампанское и то, что я еще просил.
Лодка поворачивает и направляется теперь прямо к опасно торчащим рифам. Я достаю стаканы и запотевшую, но все еще холодную бутылку.
— Не нравится мне все это, — говорю я, неуютно поеживаясь.
— Сейчас понравится, — опять подмигивает Стас.
Подплыв к рифам, он набрасывает на один из них веревочную петлю и лодка застывает на месте.
— Готово, — удовлетворенно потирает руки Стас. — Достала, что я просил?
Я недоуменно протягиваю ему кухонный нож и фонарик. Рассмотрев их и оставшись доволен, Стас откладывает их в сторону и берется за бутылку. Раздается праздничный хлопок и пробка падает в море. Пена наполняет припасенные мной стаканы, шипит, переливается через край. Стас встает, и мне кажется, что он даже немного волнуется.
