Молодой парень для принятия в ряды Черной лиги сатанистов должен провести Бдящую ночь на старой заброшенной вилле, пользующейся у местного населения очень дурной славой. Развалины здания полностью оправдывают свою репутацию, юношу навещают привидения и вилла открывает ему свое темное прошлое, трагически ломая дальнейшую судьбу молодого человека.
Вилла с темным прошлым.
Стефано спустился с небольшого холма и бодро зашагал по едва заметной тропинке к полуразрушенному зданию, лепившемуся к подножию горы. Это была давно заброшенная графская вилла, пользовавшаяся у местного населения очень дурной репутацией. По местной легенде, семья, владевшая этим домом, была убита, а дочь хозяев исчезла при невыясненых обстоятельствах. Наследники в доме не прижились, желающих купить виллу не нашлось, так и стояло здание заброшенным, медленно разрушаясь .
Красные отсветы заходящего солнца подсвечивали багровым блеском затейливые башни виллы, отражались ломаными линиями от острых краев полувыбитых окон, играли бликами на остатках облицованных мрамором ступенек, отчего дверные проемы казались еще более темными и мрачными.
Юноше на секунду показалось, что внутри здания, за осколками панорамного окна на втором этаже, что-то движется, однако он тут же тряхнул головой и засмеялся. Он же не глупый местный фермер, который крестится от любого шороха, вешает на ночь пучки полыни на дверь и шепотом рассказывает соседям страшилки про привидения. Он – сатанист, будущий член тайного клуба, который принимает в свои ряды только людей абсолютно бесстрашных, без религиозных предрассудков и закостеневших моральных догм. Молодой ученик уже прошел первые ступени обучения , в совершенстве изучил теорию, и, наконец-то, самый последний шаг перед торжественным вступлением в ряды Черной Лиги – Бдящая Ночь. По жребию ему выпало всего лишь переночевать в развалинах бывшей виллы, а он-то морально готовился к какому-нибудь затхлому склепу на старом кладбище или к жуткой пещере, полной змей и летучих мышей. А потом ...потом он будет участвовать в торжественном обряде Посвящения в Черную Лигу. Мастер наденет на его указующий перст самый настоящий Перстень Адепта, он будет важной фигурой в таинственных ритуалах наравне с остальными, и Фелиция, прекрасная и недостижимая , наконец-то взглянет на него своими медово-кофейными глазами с неподдельным интересом, а не со снисходительным равнодушием, как обычно бывает.
Стефано поднялся по осыпающимся ступеням и вошел в здание. Огромный холл на первом этаже впечатлял размахом. Камин у стены был такого размера, что рослый мужчина прошел бы внутрь, не сгибая головы. Там можно было бы жарить оленя или лося на вертеле целиком, что, скорее всего, давние хозяева этой виллы и делали. На потолке виднелись остатки причудливой лепнины, сквозь плотную пыль на полу кое-где просвечивали уцелевшие пятна мозаики, стены же были полностью изуродованы граффити, глупыми надписями и пошлыми рисунками. Парень усмехнулся, заметив среди настенных художеств несколько известных пентаклей сатанистов. Темные братья здесь бывали, и не раз.
Темнело очень быстро, поэтому юноша не стал задерживаться и прошел сквозь фигурную арку в небольшую комнату позади холла. Широкую, с погнутыми и ржавыми железными завитушками перил лестницу на второй этаж он даже не удостоил своего внимания, пусть другие дураки ломают ноги или шеи, лазя по прогнившим за столько лет ступенькам.
Стефано решил устроится в дальнем углу, подальше от проема арки и выбитых окон, откуда уже сейчас ощутимо тянуло сквозняком. Он снял с плеча небольшую котомку, которую Мастер Велиар проверял лично. Внутри лежала баклажка с водой, небольшой, но острый ножик, черный балахон со тщательно вышитыми особыми знаками и самодельные свечи. Свечи для Бдящей Ночи полагалось делать собственными руками, с добавлением жира из человеческих жертв. Но времена были уже не те, поэтому Стефано просто вырезал приличный шмат из куска бекона, который мать вывесила солиться на крюке в кладовке, и сплавил его с воском. « Чеснок-то хоть выковырял?»- презрительно спросил Мастер,воротя нос от неказистых свечей ученика.
Парень надел балахон, тщательно расставил в определенном порядке зажженные свечи. Потом не без колебаний чиркнул острым ножиком по запястью. Он боялся признаться даже себе, что терпеть не может вида крови, однако надеялся, что со временем привыкнет к обязательному кровопролитию в ритуалах. После он аккуратно окропил капающей из запястья кровью очерченную свечами фигуру. Затем уселся поудобнее внутрь пентаграммы, где ему предстояло находится всю ночь.
