Через три часа из них уже сочилась кровь, от горячего металла кожа на ладонях покрылась бесчисленными волдырями, а я разобрала только треть кучи. Жар и запахи в палатке кузнеца сегодня, казалось, стали еще более невыносимыми, чем вчера, хотя боковые полотна были подняты. Я поискала глазами кувшин с водой, однако так нигде его и не обнаружила. Илия тем временем ковал уже другой меч. Каждый удар сочился яростью. Обо мне он совершенно забыл. Я вытирала со щек слезы, которые текли от невыносимой боли, и презирала себя за эту слабость. Мне срочно требовался перерыв, но после него пальцы начнут болеть еще сильнее. На мгновение прикрыв глаза, я положила руки на колени. Это всего лишь мой второй день в лагере. Может, я переоценила свои силы? А был ли у меня выбор? За последние два года я столько всего вытерпела. По сравнению с теми вещами происходящее здесь – детский сад, уговаривала себя я. Если сдамся всего через два дня, никогда не увижу Эстеру. Это не вариант. Она заслуживала мать, которая за нее борется. У меня вырвался тихий вздох.
– Лентяйничать можешь где-нибудь в другом месте, принцесса. – Последнее слово Илия выплюнул как оскорбление. – В отхожих местах вечно не хватает рук. Если не будешь приносить мне никакой пользы, я отдам тебя туда.
Воздержавшись от ответной реплики, я закрепила следующий наконечник на насечках древка, обвязала льняным волокном и при этом тщательно следила за силой натяжения тонких нитей. Они глубоко врезались в кровоточащую кожу. Придерживая узел над миской, я ложкой капнула горячий металл на волокно. С шипением место крепления сплавилось намертво. Лишний металл стек обратно в миску, а две капли брызнули мне на кожу. Я сцепила зубы, чтобы не застонать.
Когда наконец наступил вечер, меня так мутило от запахов, что я даже не подняла головы, услышав, как кто-то вошел, из страха, что меня стошнит от любого резкого движения. В течение дня в палатку неоднократно заходили ведьмы и колдуны, чтобы сдать свое оружие на чистку или в ремонт или выбрать себе что-то новое из свежевыкованных мечей. Меня они в основном игнорировали или дразнили. Я механически продолжала работать. В теле уже несколько часов назад поселилась пульсирующая боль, а на коже выступил холодный пот. Неизвестно, в состоянии ли я еще подняться на ноги и при этом не потерять сознание. Очень не хотелось бы так опозориться. Минуты не пройдет, как об этом заговорит весь их чертов лагерь. Может, все-таки стоит пустить в ход крупинку магии, просто чтобы покинуть эту палатку на своих двоих?
– Что ты там делаешь? – послышался где-то надо мной голос Николая.
Я вздрогнула от испуга. Наконечник стрелы, которую я собиралась запечатать, соскользнул со стержня и нырнул в расплавленный металл. Николай схватил меня за руки, чтобы не дать рефлекторно выловить его оттуда голыми пальцами, чем вырвал у меня болезненный стон. Но он не отпустил меня, продолжая держать за руки. Бережно разжал мне пальцы и с шипением втянул в себя воздух сквозь зубы.
Растерянно моргнув, я попыталась освободиться, однако стригой держал железной хваткой.
– Я связываю стрелы. – Даже в моих ушах собственный голос звучал как-то смазано. – Что тебе здесь нужно? Разве ты не должен валяться в ногах у Селесты?
Соответствующая картинка всплыла перед моим внутренним взором, и я усмехнулась.
– Обычно да, – прозвучал циничный ответ. – Но я выбираю ей подарок. Она любит оружие. Я подумал, что ей будет приятно получить небольшой кинжал.
– Определенно. А когда подвернется такая возможность, можешь вонзить его ей прямо в ее черное сердце.
И вдруг мой смех стих. Мне он никогда ничего не дарил. Кроме ребенка.
– Почему ты смачиваешь стрелы белладонной безо всякой защиты от яда? – спросил он, не поддавшись на мою провокацию.
Я не могла вымолвить ни слова. Белладонна? Серьезно? Илия травил меня колдовскими ягодами, а я даже не заметила. Как можно быть такой глупой? Я безнадежна. Люциан прав. По сравнению с опасностями, которым я подвергалась здесь, жизнь среди людей – сущий пустяк. А я еще думала, что сумею одолеть тысячелетнего врага? Да Эстера в гробу перевернется от моей бесполезности.
Выругавшись, Николай повернулся к Илие.
– Ей нужно попить.
Кузнец указал головой на бочку, на краю которой висели небольшие глиняные кружки:
– Ей стоило просто спросить.
Я начала вставать, покачнулась, и Николай усадил меня обратно.
– Не двигайся с места.
От резкости в его голосе я вздрогнула. Он направился к бочке, а я, вопреки его указаниям, на нетвердых ногах поковыляла следом, за что заработала от него убийственный взгляд через плечо. Потом быстрыми глотками выпила кружку холодной воды до последней капли и, избегая любого случайного контакта с Николаем, наполнила ее второй раз. С каждым глотком головокружение отступало, а очертания предметов становились четче.
– Я отведу тебя в палатку Люциана, – заявил Николай. – Он должен натренировать тебя, а не убить.
– Это часть ее обучения, – невозмутимо сказал Илия. – Просто не вмешивайся.
– Она должна научиться сражаться, чтобы воевать бок о бок с Селестой, – прошипел стригой.
